3.1
Я пила компот из большой грубой глиняной кружки и вспоминала о сервизе, который остался под обломками дома. Остался? Скорее всего он превратился в мелкие осколки, лишь отдаленно напоминающие красивые чашечки и чайник с синими цветочками. Здесь все было грубое. Грубые столы, грубые стулья, грубая посуда. Люди одеты просто. Рабочие в шерстяные костюмы. Поверх рубах безрукавки на меху. Женщины в платьях различных темных цветов. Военные в разных доспехах — от кожаных до латных. Лица грубые, черствые, часто ошпаренные морозом и высушенные ветром. Было странно видеть эти лица улыбающимися и тем более смеющимися. Но в столовой то и дело вспыхивали очаги смеха, которые оживляли атмосферу сурового замка.
— Вот, — Артем положил передо мной мешочек. — Я нашел орехи.
— Спасибо, — открыв мешочек, я нашла мелкие колотые орешки. Попробовала один. На вкус вроде неплохо.
— Тебе его надо съесть за сегодня, — сказал он, садясь напротив меня.
— Я помню, чтоб кровь была вкусной. А то слишком жидкая, — вздохнула я.
— Чего вздыхаешь так тяжело?
— Вроде все проблемы, ладно, основные проблемы остались позади. И теперь я начинаю понимать, чего потеряла.
— Когда чего-то теряешь, то потом обязательно чего-то находишь. Это закон такой. Не понимаешь?
— Нет.
— Посмотри вокруг. В мире нет перекосов. В лесу много травоядных, так сразу начинают размножаться хищники. Зверья стало слишком много, люди начинают истребление, вводя в ценность шкуру или мясо. Так и с людьми. Сегодня у тебя много всего, значит где-то ты будешь несчастна. И если ты несчастна, то скоро придет твое время для удачи. Ну не бывает, когда все вот прям плохо-плохо.
— За кровь нужно платить кровью. Это примерно так звучит?
— Я тебя укусил лишь раз, чтоб облегчить боль. Не ставь мне это в упрек.
— Артем, вот только честно, тобой двигали только благородные мотивы, — немного наклоняясь вперед, спросила я. Артем скопировал мою позу, сокращая расстояние между нами.
— Конечно, нет. Но мне надо же делать вид, что я белый и пушистый. Иначе ты станешь бояться, — ответил Артем. Улыбнулся, оскалив клыки.
— А так бояться не буду?
— Будешь, но меньше. Ты как, наобщалась с детьми? Поняла, что с ними все нормально и никто их не съел? — откидываясь назад, спросил Артем.
— Убедилась. Я благодарна, что вы нас приняли.
— Не нужно благодарить. Вы расплатитесь сполна.
— И как?
— Жизнью. Будете поддерживать замок. Помогать воинам. Когда понадобиться, то пожертвуете кровью. За это получите защиту. Парни подрастут, получат профессию. Найдут себе девчонок. Создадут семьи. У них появятся дети, которые пополнят ряды воинов и рабочих в замке. Всем это сотрудничество выгодно, — сказал Артем.
— Звучит страшно.
— Почему? Никто не знает, как поведут себя твари. Возможно, мы их задержим. Или истребим. Может не истребим, и они продолжат свое нашествие по другим землям и городам, уничтожая все вокруг. И тогда хутора останутся в прошлом, как и деревни. Может быть жизнь сохраниться в городах, но если в этих городах будут армии нам подобных или волхов. Люди справиться с тварями не удается.
— Почему они вас не трогают?
— Пока не знаю. Я и забрал лапку посмотреть, — сказал Артем. — У тебя опять пот на висках. Пойдем я тебя в комнату провожу.
— Меня злит эта слабость.
— Пройдет, — ответил Аретм.
Слабость накрыла резко. Она подкралась ко мне неожиданно. Когда мы уходили из столовой, то меня еще шатало. Когда же поднялись на второй этаж, то я просто повисла на Артеме, едва волоча ноги.
— Может это из-за орехов? — спросила я.
— Вряд ли, — поднимая меня на руки, ответил Артем. — Тебе надо всего лишь отдохнуть.
Так мы и дошли до комнаты. Закрыв дверь пинком ноги, он поставил меня на ноги. Стал снимать с меня платье.
— Зачем? Я сама...
— Ты еле на ногах стоишь.
— И что? Это же не повод меня лапать.
— Я и не лапаю. Так, проверяю.
Я ударила его по рукам, когда они стали слишком наглыми. Одернула рубашку и пошла к кровати. Чуть не упала. Артем схватил меня и как-то быстро закинул на кровать. После этого поцеловал меня в щеку.
— Не ворчи. И не распускай руки. Будешь драться, тогда начну кусаться.
— Не лапай меня.
— Ты моя жена. Сегодня согласилась так назваться перед людьми. У меня есть право тебя лапать, — сказал он. Присел на край кровати.
— Ты мне обещал.
— Я мог тебя обмануть, красавица.
— Не будь хуже, чем ты есть, — сказала я, чувствуя, как силы закончились.
— Не. Хуже быть не получится.
Сна не было. Это была просто темнота. Темнота, которая меня поглотила. Я не чувствовала легкости и отдыха. Был лишь мрак и темнота. А еще кружилась голова. И это головокружение мне даже снилось.
— Уверен, что она крепко спит? — услышала я, сквозь дремоту.
— Давай, показывай этот удар.
— Лучше пойти в зал.
— Ты мне его покажешь или нет? Я больше десяти часов бьюсь и не могу его разгадать, — раздраженно ответил Артем.
Я приоткрыла глаза. Артем и еще один мужчина без курток стояли друг напротив друга. У них было по шпаге и кинжалу. Противник Артема выглядел его ровесником. Он стал объяснять, как уходить от удара кинжала. Артем попытался повторить, но кинжал противника все равно целился прямо ему под ребра. Выругавшись, Артем попытался еще несколько раз уйти от кинжала, но у него ничего не получилось.
— Теперь давай по шагам. Не понимаю, — недовольно сказал Артем.
— Твоя подруга проснулась.
— И? При чем тут она? — спросил Артем. — Или тебя так женщины смущают?
Мужчина покачал головой, но тут же начал ему объяснять, как обходить удары. Артем тут же пытался все повторить, только ему не удавалось так выгнуться, чтоб клинок его не коснулся. Я смотрела на них и вспоминала, как мои мальчишки пытались фехтовать на палках. Только почему этим надо заниматься в комнате? За дверью был широкий коридор и залы. Можно было бы и там тренироваться. Но они сносили стулья в комнате.