— Смертный приговор вынесен единогласно. Ганс, ничего личного, но Артем прав — Маркус в неадекватном состоянии, — сказал какой-то мужчина. Роза завизжала. Маркус зарычал, но он ничего сделать не мог. Артем лишь улыбнулся. Посмотрел в сторону судей.
— Приговор будет приведен через час на крепостной стене. Приведите его дружков и новеньких, чтоб они поняли, что нельзя нарушать закон, — сказал Артем, продолжая посасывать мой палец. Выглядел он довольным, я же чувствовала холодный пот, который бежал по спине, и сильную слабость. — В обморок не падай. Мне некогда с тобой возиться.
4.1
Падать в обморок я не хотела. Но эта слабость, этот страх за детей, за себя — все это давило на тело. Только как ему все это сказать? Как объяснить, что я похоже совершила ошибку и что мне очень хочется сбежать отсюда? Только бежать некуда.
— Я тебя в саду оставлю. Хорошо? Или со мной пойдешь? — спросил Артем. Я отрицательно покачала головой. — И что это значит? Ты боишься одна оставаться или боишься идти со мной?
— Я не хочу это видеть.
— Тогда посидишь в зимнем саду и подождешь, когда я освобожусь.
— Ты будешь приводить казнь в исполнение?
— Да. Это можно сказать, моя работа, — выводя меня из зала, сказал Артем. И говорил он спокойно, буднично. — Раньше эти земли принадлежали другому клану. Мы их захватили. Часть клана перетащили сюда. И там не совсем адекватные люди. Несдержанные. Считающие, что если они такие исключительные, то могут позволить себе все, включая и убийство мирных жителей. Мой клан против этого. Мы придерживаемся другой политики. Но так как сейчас произошло слияние, то мы как бы стали единым кланом. И теперь пытаемся изменить устоявшиеся правила. Это вызывает недовольство.
— Вы убиваете их людей. Понятно почему такое недовольство.
— Мы убиваем лишь монстров, которые не могут держать себя в руках. Тех, кто не понимает, что есть правила и эти правила нужно соблюдать. И еще тех, кто пытается убить вампира ради выгоды. Кто-то пустил слух, что наша кровь может заживлять раны. Из-за этого пошла охота на вампиров. Дураки не понимают, что это чистый яд, который может заразить других, сделать очередную эпидемию, как это было с эпидемией обортней, — сказал Артем. — Хочешь узнать дрогнет ли у меня рука исполняя приговор? Или мучает ли меня совесть, когда я убиваю себе подобных? Нет. Я давно перестал что-то чувствовать. Слишком давно живу. И это пугает меня больше, чем все, что я делаю.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Чтоб ты меня лучше узнала. Или считай, что это подарок за хорошее поведение и выдержку на суде.
Он не стал снимать плащ. Видимо из-за этого и на нас обращали еще больше внимания. Артем показал мне зимний сад, состоящий из деревьев и кустов, растений, цветов и трав, которые росли в большом зале. Среди зелени стояли диваны и кресла. Бегали дети, играя в игрушки, разбросанные в углу. В стороне сидели женщины, которые кормили малышей или укачивали их на руках. Рядом с некоторыми были плетенные корзины, в которых спали малыши. Пока я оглядывалась, Артем ушел.
Присев на свободное кресло, я задумалась. В этой части замка было спокойно. Тут была совсем другая жизнь. Как будто тут не касались проблемы вампиров. А где-то на стене совершалась казнь. В другой части спал раненный Боря. На верху играли в жмурки и слушали музыку. А в столовой наверное убирались после ужина. Замок был большой и разный. Наверное, где-то плакал напуганный Рома. А я сидела в саду и понимала, что это очень красивое место. Если бы я вначале увидела его, то составила совсем другое впечатление о замке.
— Мама! — Ромка появился откуда-то из кустов. Кинулся ко мне. Я его тут же обняла, зарываясь в волосы, которые пахли почему-то елкой. Откуда-то из кустов выглянул мужчина, который, как я поняла, присматривал за ним. Кивнув мне, он опять скрылся в зарослях.
— Как же я рада тебя видеть! — сказала я.
— Мне так страшно! — забираясь ко мне на колени, сказал Рома. — Я так здесь всего боюсь! Они говорят, что не страшные. А на деле, как монстры. Ты видела, как Борю побили! Мам, может мы уедем отсюда?
— Не получится, — ответила я.
— Я домой хочу. К папе. Ты только Боре не говори. А то он ругаться будет. Говорит, что я нытик. А я не нытик. Я просто боюсь. Трусом быть плохо. Но я совсем не смелый.
— Ты смелый. Тут непривычно, необычно, поэтому это и вызывает страх. Только здесь безопасно. Нашего дома больше нет. Как нет и папы. И нас не будет, если мы вернемся туда. Здесь же мы сможем жить, работать и делать так, чтоб замок продолжал крепко стоять. Воины будут защищать стены, а мы будем помогать им.
— Не хочу всего этого, — вздохнул Рома.