— Я? — голос вернулся вместе с визгом.
— Ну я же ее не приносил. Зачем она мне тут? — спросил Артем, наблюдая как лапа пытается до нее дотянуться. — Ты ей нравишься.
— Ее не надо было сюда приносить! — взвизгнула я, выскакивая из кровати. В этот раз ноги уже слушались.
— Почему? Она забавная. Живое неживое. Разве тебе не интересно? — подкидывая лапу и тут же ловя.
— Нет. Она меня пугает!
— А я?
— Тоже.
— Мне уйти из комнаты? — поднимаясь, спросил Артем. Потянулся, держа в руке лапу.
— Я буду не против.
— Ты разбиваешь мне сердце, — оскалился он. — Я найду для лапы какую-нибудь банку. Надо посмотреть сколько она проживет отдельно от тела.
Я не стала ждать пока он спрячет лапу в банку или в стакан. Ушла в уборную.
— У нас недавно подключили теплую воду, — сказал Артем. — Можешь помыться.
— У меня еще голова кружится. Боюсь упасть.
— Бедненькая моя, — сказал он, заходя следом за мной. Хоть штаны надел. И на том спасибо. Я хотела вернуться в комнату, но он меня обнял. Уткнулся носом мне в щеку. — это она так тебя поцарапала?
— Чуть мне глаз не выколола, — сказала я. Он провел языком по ране. Я хотела отодвинуться, но Артем крепко меня обнимал.
— Все еще жидкая. Невкусная, — прошептал он.
— Не надо меня есть.
— Я и не собираюсь этого делать. Всего лишь проверяю твое самочувствие. Все-таки надо тебя накормить орехами, а то будешь падать постоянно в обморок. И тебе надо где-нибудь платье раздобыть. У тебя же с собой вещей не было?
— Мы убегали в том, в чем были.
— Слышал про ваши злоключения, — сказал Артем. — Тут безопасно.
— Надеюсь, — я осторожно выбралась из его объятий. Вернулась в комнату. Села на кровать.
— Давно без мужа?
— Нет. И я не хочу об этом говорить.
— Почему?
— Потому что это тяжело.
— Еще по нему скорбишь?
Я не ответила. Мне совсем не хотелось все вспоминать. Не хотелось ему рассказывать. И тем более раскрывать душу.
— Я спрашиваю не просто так.
— А я не хочу на это отвечать не просто так, — ответила я. Он подошел ко мне притащив с собой стул. Сел напротив меня. — И что это?
— Хочу с тобой поговорить, — ответил Артем. — Ты мне нравишься. Я хочу с тобой тут жить. Спать с тобой в одной кровати. Ходить на танцы и даже готов присмотреть за твоими пацанами. Можно сказать, что я нагло столблю место рядом с тобой. Понятно, что тебе сейчас не до этого. Ты хочешь работать и поднять мальчишек. Но в замке много мужиков, которые уже оголодали по женскому вниманию. Три четверти — это представители холодного клана. Ты не успеешь из комнаты выйти, как тебя кто-нибудь в углу зажмет и юбку задерет. И ты этого будешь хотеть. Сама спинку прогнешь и будешь умолять, чтоб с тобой сделали все, что им хочется.
— А с тобой этого не будет?
— Я тебя своей женой назову. А лезть к чужой женщине — это не принято. Первое, ты получаешь защиту. Второе, я не буду пользоваться нечестными способами тебя соблазнить. Третья, не буду торопить. Но при этом мы с тобой будем жить тут и спать в одной кровати.
— Дети...
— Будут жить в общей комнате. Там безопаснее всего.
— Я не могу вслепую соглашаться.
— Где-то после обеда сходим к старшему по замку. Он тебе разъяснит наши правила. С ним и поговоришь по поводу работы. Чтоб точно не верить лишь моим словам.
— Давай представим, что я соглашусь. Какая тебе выгода?
— Ты. Говорю же, что женщин мало. На замок постоянно нападают твари. Человеческая кровь раны лечит лучше, чем звериная.
— Опять будешь кусаться?
— Только при необходимости.
— Постой, но я же теперь сама превратилась...
— Ева, в сказки не верь, — хмыкнул он. — Ты пока подумай, а я что-нибудь из одежды принесу. Твои лохмотья для замка не подходят.
Мои лохмотья. У меня была нормальная юбка и шерстяная кофта. Плюс длинная рубашка-поддевка. Теплые чулки. Почему это все он назвал лохмотьями? Я поежилась. Вновь забралась в кровать. В стакане скреблась лапа. Я смотрела на нее и ни о чем не думала. А ведь Артем сказал, чтоб я подумала над его предложением. Но мысли отказывались слушаться. Вместо этого взгляд заметил двухслойные окна, железные трубы под ними и вдоль стен. Я уже видела такие системы отопления. По ним шла горячая вода из бака, которую подогревала печка.
Добротная кровать, несколько стульев, пара кресел, два столика. Одни совсем небольшой, а второй хороший стол. Никаких занавесок. Люстра в виде олених рогов, сквозь которых висели лампочки. Стены выкрашены серой краской. Комната мне понравилась. И я могла в ней остаться...
Стук в дверь. Я поспешила сесть. В комнату вошел юноша, со строгим взглядом. Выглядел он или нервным или злым. Окинув меня недовольным взглядом, он только поджал губы.