– Папа сейчас в Монголии, – сказал Олег. – В командировке.
– Круто! – сказала Вера. – А у нас мама в больнице, а с отцом…
Она вдруг осеклась.
– А что с отцом? – спросил Олег.
Вера мотнула головой и тихо сказала:
– Скорей бы маму выписали, а то я уже устала, всё на мне…
Надя посмотрела на старшую сестру то ли с обидой, то ли с укоризной. И Вера опять сердито мотнула головой, словно хотела выбросить все плохие мысли как можно дальше.
– Вера, сапог, – сказала Надя и кивнула на дверь лифта.
Надя не безучастна ко всему происходящему, как мне показалось в тот день, когда мы с Олегом шли из школы. Может испугаться. Может заплакать. Может обидеться. Речь понимает. Сама говорит. Правая нога точно работает, раз в лифт её сунула.
С лифтом она, конечно, прокололась, но лицо-то у неё умное. И симпатичное. Я на неё смотрю, она смущается, глаза опускает.
Олег тем временем вошёл в другой лифт. И стал в микрофон объясняться с диспетчером.
– Какой этаж? – спросила диспетчер по громкой связи.
– Пятый.
– Номер квартиры?
Вера услышала и сказала Олегу:
– Квартира у нас двадцатая.
– «Квартира у нас двадцатая», – повторил Олег.
– Фамилия ваша? – спросила диспетчер.
– Лазарева, – сказала Вера.
– «Лазарева», – машинально повторил Олег.
– Что? – удивилась диспетчер. – Может быть, Лазарев?
Тут подключилась Вера:
– Это я Лазарева, это мой сапог, а он меня спас и сейчас всё вам сообщает.
– Хорошо, – сказала диспетчер, – заказ принят, ждите механика.
– А сколько ждать? – спросил Олег.
– Не знаю. Может быть, в течение часа. Ожидайте, вам же сапог нужен?
– Конечно, – сказал Олег. – Нам без этого сапога никуда.
– Вот и ждите, только сами лифт не трогайте.
– А кто заявку принял? – осведомился Олег.
– Диспетчер Любовь Любакова!
Олег и Вера вышли из обычного лифта и подошли к грузовому.
– Если ждать целый час, давайте дежурить здесь по очереди, – предложил я и кивнул на Олега: – А то он после школы, голодный.
– У нас есть пельмени! – обрадовалась Вера. – Хотите?
– Да нет, – замялся Олег. – А потом – мы же условились быть на «ты».
– Так я же и Артёма приглашаю! Только без полиции.
Олег хохотнул и случайно коснулся локтем кнопки грузового лифта. Двери неожиданно разъехались. Олег и Вера одновременно решили взять Надин сапог. И стукнулись лбами. Мы с Надей засмеялись.
– Смешные вы ребята! – сказала Надя Олегу с Верой.
«Одна сижу, в окно гляжу»
Вскоре к нам из Владивостока прилетела папина мама, наша баба Люба. Мы с Олегом обрадовались. А мама была просто счастлива!
– Смешные вы ребята! – говорила баба Люба, обходя наши просторные комнаты и натыкаясь на всё ещё нераскрытые коробки. – Могли бы и раньше меня позвать, когда к переезду готовились.
– Да неудобно, у вас же там своя жизнь…
– Лерочка, какая у меня там жизнь, если Серёжа до ноября в плавании. – Она вздохнула и покачала головой: – И возраст уже у человека, и выслуга вся есть, а всё равно ушёл в море. Я же вам говорила по скайпу: «Одна сижу, в окно гляжу». Позвали бы вы меня раньше – волнений бы у тебя было меньше.
Волнения у мамы были из-за меня. Мой телефон разрядился, а я и не заметил. Мама дозвониться не может, нервничает. Стала думать неизвестно что, валокордин пить. Олег из школы вернулся и с порога ей позвонил: «Всё нормально, мама». А на меня хотя и по-братски, но накричал. Я запомнил его слова: «Мало того что ты вундеркинд, так ты ещё и эгоист!»
У бабы Любы, как она говорит, «энергии вагон и маленькая тележка».
Поначалу она ещё спрашивала у мамы и у нас, где что лежит и куда это ставить, а потом махнула на нас рукой. Мол, всё равно ничего не знаете и знать не хотите, сама во всём разберусь.
И разбиралась! Мы с Олегом только и успевали выносить картонные коробки и выполнять её поручения. А мама, возвращаясь с работы, не могла нарадоваться. Вот сегодня: окна помыты, шторы висят, посуда сверкает, сантехника сияет. Да и ужин готов.
Баба Люба не стала спрашивать меня, как я учусь. Она понимает, что для меня первый класс проще пареной репы. Зато спросила про одноклассников: какие они, как относятся друг к другу и ко мне, как одеваются и обуваются? Услышав мой телефонный разговор с Максимом Емельяновым, она тут же сказала: «Пригласи друга к нам на пирожки».
История любви остаётся нерассказанной
Сейчас баба Люба выглядит усталой. Нет, не усталой, а грустной.