- А ты имеешь право распределять права между людьми?! – начал грубо Прометей, обернувшись. – Никто не смеет мне приказывать, как и остальным людям! Ни ты, ни кто-то другой! Мы не рабы!
- Я имею это право. – отец злостно рассмеялся, вставая из кресла. – Ты поедешь в ресторан со мной? – спросил мужчина, приблизившись к сыну, похлопал его по плечу свинцовыми, такими тяжелыми свинцовыми руками.
- Нет. Я поеду один! Встретимся там. – Прометей резко вышел, хлопнув дверью пред лицом отца.
Вдруг за его спиной, за спиной идущего по этому красиво украшенному, но гнилому коридору, послышался голос отца. – За такое поведение ты можешь покинуть семью, Заря. Ты не можешь говорить так с теми, кто создал тебя; ты не можешь говорить так с теми, кто выше, мудрее и сильнее тебя.
“Я могу делать всё, что пожелаю, как и каждый из людей!” – молвил в своей светлой, но такой наивной голове Прометей, проходя к лестнице. Он спустил ногу на мраморную ступень, огляделся мигом, увидев добрый и смеющийся лик отца, который словно насмехался над каждым его словом. “Он… никакой мне не отец! Такой человек не может быть моим отцом! Он не человек, он монстр, поработитель, возомнивший себя Богом!” – вдруг в сердце Прометея что-то ёкнуло, отразившись в голове, но мысль была молниеносна, но успел схватить её юнец. “Он ещё какой человек. Такой же человек, как и любой другой.”
Прометея везли на банкет, пока он изучал вид за окном. “Один и тот же вид каждый день: многоэтажки, сменяющиеся одна за одной, незнакомые люди, которых и знать вовсе не хочется, водитель, везущий меня куда-то. Дорогие часы, подаренные отцом. Дорогой телефон. Дорогой костюм, но за ним словно пусто. Там нет ничего. И слова отца, вернее то, как я их понял, теперь не кажутся… бредом. Быть может, я раб всего этого довольства. Интересно, что было бы, если этот автомобиль врежется куда-нибудь, разобьется… что дальше будет? Я выживу? А если нет, то куда я попаду? Надеюсь, что этот бедный водитель не слышит моих мыслей, иначе он тут же бы развернулся, схватился за мой галстук, подтащил к себе и рявкнул что-нибудь. Наверное, что-то наподобие: - Как ты можешь так думать о своём отце?! Он же дал тебе жизнь! – но благо он молчал.” – юнец бросил свой взгляд на зеркало, а позже резко увел его, подумав: “А по лицу похоже, что знает о чем мои мысли льются, подобно реке бурной. Но ничего, главное, чтобы он, как и все остальные, молчал. Тогда всё будет хорошо… Но нет! Как же этот бред в моей голове схож с мыслями отца! Просто не думай! Смотри за окно, наслаждайся видом… этим скудным и однообразным видом. Ох, хорошо было бы сейчас оказаться где-нибудь у речки или в лесу, а может быть… на пепелище.” – его тело полностью покрылось мурашками. “Странные у меня мысли. Такого быть не должно. Я ведь не псих, чтобы о таком думать! Хотя… Наверное, это нормально. Нормально думать, как не думают другие. Хотя кто уж знает. Лично я не знаю. Ничего не знаю. Лишь хочу поскорее приехать, выпить вина, шампанского, напиться до потери сознания, чтобы эти мысли… наконец-то перестали сочиться. Страшно мне. Ужасно. Хочу напиться. И забыться.”
Вскоре машина остановилась, Прометей вышел так неаккуратно и рассеяно, услышал на это: - Не подобает так себя показывать, Прометей. Ты же сын своего отца, ты должен и обязан вести себя прилично, держаться в тонусе и ходить по струночке. – сказал лакей, поправляющий его пиджак.
- Ходить по струнке?.. – непонимающе вопросил Прометей.
- Прости, не так хотел выразиться. Наверное, слишком грубо, да? Но не находишь ли ты позорным, что все вокруг ходят по одной и той же струнке изо дня в день, подобно вельможам и прочему смраду человеческого рода?
Прометей поглядел в небо, утер глаза, осмотрелся мигом и начал: - А куда-же… он исчез? Неужто… Я говорю это вслух. Вдруг кто-то подумает, что я псих. – он заткнулся, начав прокручивать монолог у себя в голове: “Да впрочем ничего удивительного, если так подумают, ведь я действительно псих. Стойте, почему я вообще должен думать о том, что обо мне подумают? Какая мне разница?.. Большая, я ведь сын своего отца, я должен подавать пример другим… Ой, сейчас бы напиться так, чтобы потом наплевать на всё было. Вообще на всё и на всех. Просто кануть в какую-то бездну и никогда себя не найти. Вот бы умереть… Интересно, что бы сказали все вокруг?” – думал он, проходя мимо людей, пожимая им руки, дев обнимая. Сейчас он стоял посреди площадки, смотря на новую супружескую пару, думая: “Вот бы мне тоже полюбить. Надо стать хорошим человеком, правильным, иначе меня никто и никогда не полюбит. Такова жизнь. Людям нравится, когда мы воспитаны, когда мы хорошие, а если я буду ублюдком, то ничего не получу никогда, уж тем более любовь.”