Совсем увернуться не получилось, монах на секунду потерял равновесие и от души приложился о стену. Тотчас выровнялся, понимая, что теряет драгоценные мгновения, что сверху сейчас рухнет огромная туша, а зубы довершат начатое. Но оборотень использовать преимущество не стал. Тварь выдохнула досадливое «Ркх-ха!» и сиганула в проём, скрывшись из виду в зарослях лещины.
Верфэй подождал, пока в голове перестанет звенеть, подобрал обронённый посох и пригляделся к россыпи кровавых пятен на полу. Осталось разобраться, за чью шкуру он стребовал задаток?..
***
Ограда была невысокой, но лесное зверьё вряд ли желало попасть внутрь. Служитель богов толкнул калитку, окинул взглядом небольшой двор и постучал в дверь охотничьего домика.
Спустя минуту-другую на порог вышел поджарый молодой парень. Светло-русые волосы коротко острижены, одежда старая, но опрятная.
Облокотившись на косяк и скрестив руки на груди, хозяин сторожки, в свою очередь, с подозрением рассматривал чужака.
- Ну? – наконец неприветливо буркнул он, когда молчание затянулось.
- Да вот, решил глянуть, как в здешних краях оборотни живут.
Услышав такое, парень ещё больше подобрался.
- Спокойно. Я не по твою душу. Разговор есть.
- А по чью?
- Об этом и разговор.
Что-то прикинув в уме, охотник приглашающе кивнул незваному гостю.
Избушка оказалась на две комнаты, чистой и уютной. В ней слабо пахло травами, мехом и наваристой мясной похлёбкой. Верфэй сел за старательно выскобленный стол и пересказал то, что узнал от старосты.
- Серебро эту тварь не берёт, да и в принципе ничего не берёт. И по следу, я так понимаю, найти не вышло?
- Нет. След обрывается. А запах у неё есть, но… - Охотник пошевелил пальцами, подбирая слова. - Такой… не ухватишь. Скорее даже не запах, а эманация нежити. Неправильной какой-то нежити, как будто не просто людей жрёт … Сложно сказать толком… Что-то противоестественное присутствует.
- Разговариваешь не как простолюдин, – монах с любопытством взглянул на собеседника. - Каким ветром тебя в здешние леса занесло?
- Попутным, отвяжись.
- Отсюда тоже стоило убраться ещё весной. Догадается кто – селяне тебя на вилы поднимут.
- Вот щас! Логово своё брошу, хвост подожму и дёру.
- Как хочешь, - пожал плечами монах. В конце концов, лезть в чужую жизнь с советами по меньшей мере невежливо. – Это существо – порождение запретной магии. Колдун, превращающийся в зверя. Его нельзя убить обычными способами. Можно ранить, вывести из строя, на время отпугнуть. Чтобы выписать ему подорожную до преисподней нужно сильно постараться. Найти ножик-перекид и провести специальный ритуал. Или бить в тень, как можно ближе к сердцу. Или попытаться прибить в человеческом облике. Та ещё работёнка.
- Зачем же ты тогда взялся?
- Чтобы спасти невинных людей от адского порождения, разумеется.
- Угу, расскажи мне! Благие намерения обычно идут довеском – либо к выгоде, либо к дурости. Второе зачастую намного хуже.
- На самом деле ты прав, я слупил с головы сорок восемь арсов.
Охотник уважительно присвистнул. Луговчане полагали, проще выжать из берёзового полена сок, чем из старосты лишнюю монету.
- И половина твоя, - ничтоже сумняшеся продолжил монах, - если согласишься мне помочь.
- А что так щедро?
- А то, что в ином случае я рискую стать трупом за полную сумму, а ты – целиком бесплатно. И мы будем в равном положении, потому как покойникам деньги одинаково ни к чему.
- По рукам, - вздохнул оборотень. – Как тебя зовут, напарник?
- Верфэй.
- Ян.
- Вот скажи мне, Ян, на мельницу ты за мной на кой увязался?
- Просто шёл лесом. Увидел, как какой-то незнакомый хрен с горы там ходит. Кто ж знал, что ты меня заметишь?! И нормальные люди при виде волка кидаются наутёк, - укоризненно сообщил оборотень и возмущённо рявкнул: - А не на волка с посохом!!
У Верфэя дрогнули губы.
- Покажи плечо, - примирительно велел он.
Парень неловко стянул рубаху, косо зыркнув на монаха, и, стиснув зубы, размотал повязку.
- Неслабо он тебя, - хмыкнул богомолец.
Рана выглядела очень и очень плохо. Прямо сказать, выше локтя начинался кошмар. Кусок плоти был наполовину выхвачен, рваные воспалённые края сочились сукровицей и удивительно, что не гноем. И это с учётом того, что на двуипостасных всё заживает практически моментально.
Смиренный брат покопался в сумке, вытащив два флакона.
- Кружку или мисочку небольшую дай.
Из одного флакона храмовник отсчитал четыре капли, из второго семнадцать. Зачерпнул в сенях воды и так же аккуратно развёл зелье, получив несколько ложек густой, едко пахнущей жидкости. Сказал: