- Ты левую половину села, я – правую. Или, хочешь, наоборот.
В этот раз Верфэй предпочёл посоху тяжёлый охотничий нож, а также выпил настойку для усиления слуха, зрения и скорости реакции. Ликантроп обошёлся врождёнными.
- Будем надеяться, что он сейчас сопит, положив ладонь под щёчку. Хотелось бы повернуть всё по-тихому. Погоди-ка…
Смиренный брат увидел в свете луны идущую от Луговцов фигуру. Далеко, заметить удалось только благодаря обострённым чувствам. Он развернул Яна в нужную сторону и ткнул в силуэт пальцем.
- Это – кто?
- Похоже… - оборотень вгляделся и принюхался, ловя порыв ветра. - Вэйго-углежог, не обращай внимания. Странный малый, слегка блаженный. Живёт, понятное дело, на отшибе, рядом с ямой своей; таскается постоянно в молельню при кладбище. С тех пор, как гончарову дочку сожрали, вообще на погост чуть ли не переселился. Он к ней сватался, неудачно.
- Кладбище, да?
- Да ну, какой из него чернокнижник. К тому же, оборотни не любят мертвечину, ни один из нас не устроит логово на жальнике. И та тварь не умертвие, если ты об этом. Оно дышит.
- Плевать, дышит оно или нет! Это колдун, ему без разницы, где перекидываться.
- Ну извини, что не разбираюсь в тонкостях! – вспылил Ян. – Раньше как-то не доводилось!
- В любом случае, надо проверить, - махнул рукой храмовник. – Пока мы здесь треплемся, ваш углежог, возможно, аппетит нагуливает. Лучше б нам догнать его, пока он ещё человек. Или перекид найти.
Охотник поправил топорик при поясе, глянул на "слезу богини" – нет, слишком, видно, далеко – и припустил в сторону погоста. Смиренный брат не отставал.
У заросшего крапивой и лопухами кладбища напарники притормозили, стараясь сохранять тишину. Ян, бесшумно ступая, обогнул по дуге кусты. Застыл, вслушиваясь.
Где-то отчётливо хрустнула ветка. Талисман под одеждой припекал теперь кожу.
"Часовня", - одними губами произнёс монах.
Тишину прорезал негромкий, въедливый до мурашек рык.
- Т-твою мать, не успели!
Зверь, вымахнувший на открытое место, лишь отдалённо походил на волка. Огромный, угловато-уродливый, покрытый редкой клокастой шерстью. Двигался он рвано, точно приплясывая.
Верфэй помянул святых заступников, Ян крепко выругался, отгоняя потустороннюю жуть.
- Ты мне две стрелы, паскуда, должен. Серебро, между прочим.
Противореча себе, он тут же послал в волкодлака третью, от которой тот с неуловимой скоростью уклонился и прыгнул, сокращая расстояние. Ян отпрянул, выхватил топор, сам ринулся вперёд.
Навстречу зверю сверкнули метательные звёзды. Одна излётом рассекла шкуру на плече, другая увязла в основании шеи.
Не отвлекаясь, он припал на задние лапы и атаковал снова. Пасть сомкнулась, ловя пустоту, лапы проломили могильную оградку. В быстроте противники друг другу не уступали. Топорик Яна стесал лоскут с бугристой плешивой башки. Охотник немыслимо извернулся и поспешил закрепить успех, мощным пинком до хруста вминая рёбра твари.
Силён.
Волкодлак кувырком откатился далеко в сторону.
Верфэй бросился наперерез, стремясь выманить его из-под деревьев, где тени не сливались в единое пятно. Перед лицом лязгнули клыки, из пасти пахнуло вонью. От когтей удалось уйти приседанием и божьей милостью, не иначе. Попади волкодлак хоть раз – Верфэй встретился бы с высоким начальством лично.
Монах ударил ножом сверху вниз, целя в шею, но только вхолостую рубанул воздух; упал на колено, гася излишний замах, оттолкнулся от надгробия и взмыл на загривок твари. Клинок вспорол горло, тоненько скрежетнув мимоходом по косточке позвонка.
Рубить его было всё равно, что рубить дым, воду или вязкую грязь. Плоть раскрывалась раной, сочилась кровью, но стоило клинок выдернуть – начинала постепенно смыкаться.
Зверь взревел, стряхивая противника, и монах почувствовал, что теряет без того неудачную опору. Последовал недолгий полёт, после которого земля встретила блудного сына неласково – воздух покинул лёгкие, спина отозвалась резкой болью, а обломок надгробия едва не проломил висок.
Провернуть тот же номер с подоспевшим на выручку Яном волкодлаку не удалось. Охотник поднырнул под замах, крутанулся и наискось полоснул его по боку. С кромки топора сорвался веер капель. Раненая тварь сменила тактику и принялась яростно теснить Яна в мешанину изгороди и подлеска, лишая площади для манёвра. Это, что самое паршивое, сработало. Верфэй не увидел, то ли Ян споткнулся, то ли тварь подсекла ему ноги; по земле покатились два остервенело рычащих тела.
Клубок распался в паре саженей от храмовника. Волкодлак подмял оборотня под себя, навис над оглушённым противником. Из пасти потянулась нить слюны.