Цвяк!
На этот раз звезда погасила алый уголь глаза. Крик боли раздался почти человеческий. Тварь мотнула башкой, сделала заплетающийся шаг в сторону Верфэя. Один, другой.
Близко.
На земле перед монахом колебалась чёрная изломанная тень. Рука всё так же сжимала нож. Почти без замаха он вонзил лезвие в рыхлую почву. И снова. Над головой раскатился вой, перешедший в отчаянный булькающий всхлип. Волкодлак скребанул когтями, из последних сил пытаясь достать своего убийцу. Огромная туша грузно осела на траву.
Тень съёживалась, изменяясь в размерах, судорожно пытаясь обрести очертания то человека, то зверя. Несколько мгновений – и скомканный абрис растворился, растаял в лучах луны, превратившись в росплеск невнятных пятен, как и положено неживому предмету.
Смиренный брат оглянулся.
Ян лежал, залитый своей и чужой кровью, и хрипло дышал.
***
Охотнику порядком досталось: сломанные рёбра, повторно прокушенное плечо, рваные раны от когтей, потеря крови. Верфэй двое суток отпаивал его отварами и эликсирами, чередуя заздравные молитвы и наговоры с более мирскими фразами, когда пациент в беспамятстве порывался содрать бинты. Когда горячка спала, оборотень поразительно быстро пошёл на поправку.
- Заживает как на собаке, - ехидно усмехнулся смиренный брат, разматывая полоску ткани. – И не скажешь, что недавно закапывать можно было.
- Ты кого собакой назвал, святоша?
- Действительно, был не прав – быстрее.
- Мм, упустил шанс избавиться от обоих богомерзких созданий.
- Мм, - передразнил Верфэй, - так мне староста ваш за двоих и заплатил, скупердяй носатый.
- Радуйся, что натуральный обмен не предложил. Картошечкой, там, молоком, колбаской…
Судя по лицу монаха, продукты при обсуждении оплаты фигурировали если не в этот раз, то в целом нередко. Привычки крестьян, как ни крути, всюду одинаковы. Смиренный брат видимо представил, как обменивает монстра на дары полей – по весу, потому что правый глаз его, отмеченный ниткой шрама, как-то странно дёрнулся.
- Лучше скажи мне, почему этого вашего Вэйго никто не заподозрил.
- Не знаю… На меня что пришлый косились, пока не подстрелил. А так… Ну с придурью малый, жил себе, да и жил; раньше за ним привычки соседей жрать не водилось, это он в конце весны дебютировал. Бабка, вроде, у него знахарка была… Говорят, уважали её.
- Надо будет дом его обыскать, как на ноги встанешь. Сам я туда не ходил, и селянам запретил тоже.
- Этим запретишь…
Верфэй только краем губ улыбнулся.
- Да не полезут они. Что ты кривишься так скептично? Это не я такой грозный, это наговор хороший. А то расторопные, когда надо и не надо.
Верфэй вспомнил, как споро крестьяне сожгли тушу. То ли их подстёгивала мысль "а вдруг восстанет?!", то ли ветерок на деревню. Отогнав любопытную деревенскую ребятню, он нашёл в старом пне за часовней ножик-перекид и со всеми предосторожностями уничтожил. Вышло как-то буднично.
***
Когда охотник достаточно оклемался, напарники двинули осматривать жилище углежога.
- Смотри-ка, и правда не лез никто, - хмыкнул Ян, потянув носом и глядя на косой плетень у дома.
Подумал, надо и себе забор-то подновить.
Приметить деревца подходящие, как обратно пойдёт.
…и столбики, где верёвка для одежды натянута.
…рубаху починить… Рукав треснул ещё когда силки на зайцев ставил.
…силки – хорошо, но в зубах увесистая тушка лучше.
…шкурки на обмен пересмотреть. Лисьих две кузнецу, остальные – в город выбраться не помешает. Давно пора, сколько можно то откладывать… Забот полно, а он стоит здесь ради ерунды какой-то…
Ян помотал головой.
- Тьфу ты! Вот навертел, меня даже повело. Снимай давай эту штуку. И, главное, плавно как ложится, зараза…
Смиренный брат пошевелил пальцами, будто струны перебирая, вполголоса бормоча. Наваждение спало.
С некоторой настороженностью охотник вслед за монахом переступил порог. Осмотрелся. Крылья точёного породистого носа дрогнули.
Комната как комната, ничего особенного. Кровать с лоскутным выцветшим одеялом. Сундук у стены, табурет возле стола. Пёстрые половички и умывальник за шторкой. Кисловатый запах человека, печной сажи и остатков снеди.
Верфэй тоже обошёл скромное жилище, внимательно всё разглядывая и вслушиваясь в собственные ощущения, и посмотрел на оборотня – мол, ну?
Оборотень неуверенно повёл плечом.
- Что-то не то… Не пытался бы почуять – не заметил бы. Или, может, кажется мне.
Верфэй достал талисман, сжал в ладони и мерно принялся читать молитву на древнем незнакомом языке, из которого Ян понимал лишь отдельные слова.