Я ходила навещать Рико. Он уже заметно окреп, даже пытался шутить, хотя голос еще был слабым. Наоми практически не отходила от него — сидела рядом, держала за руку, что-то тихо рассказывала, иногда читала ему вслух. Смотреть на них было странно тепло. В этом было столько жизни и надежды, что у меня внутри что-то болезненно и одновременно радостно сжималось.
С отцом Луки я больше не виделась. Он исчез так же внезапно, как и появился. Иногда я ловила себя на мысли о нем, о том разговоре, который они вели тогда в коридоре, и о том, как Лука говорил обо мне… Но я старалась не зацикливаться. Просто принимала его присутствие рядом и верила в его искренность. Лука… он все время рядом. Каждый день приносит цветы — иногда большие букеты, иногда всего один цветок, сорванный где-то. Говорил, что так даже лучше, потому что “один — зато выбранный”. Он смешил меня своими глупыми историями, пытался изображать строгого врача, неумело пародировал кого-то из персонала, и я ловила себя на том, что снова смеюсь. По-настоящему смеюсь. Не из вежливости и не через боль, а просто потому, что мне хорошо. Иногда он просто сидел молча рядом, и этого уже было достаточно. С ним я чувствую себя в безопасности.
Еще совсем недавно мне казалось, что эти стены никогда не отпустят меня, а теперь я лежала на койке и смотрела в потолок, слушая, как Лука в очередной раз увлеченно рассказывает одну из своих историй. Он лежал рядом, закинув руки за голову, и смотрел куда-то перед собой, будто заново проживал тот момент.
— Мне тогда было лет двенадцать, — говорил он. — Я увидел, как какой-то мужик пристал к девочке возле заброшенного магазина. Она была младше меня, испуганная, но с таким взглядом… упрямым. Я даже не думал. Просто побежал и бросил в него камень. Я тогда не взял с собой ни ножа, ни пистолета, потому что сбежал из дома вспешке. Он, конечно, был больше и сильнее, но, видимо, не ожидал… испугался и убежал.
Я затаила дыхание. Внутри что-то дрогнуло — как будто тихий звон колокольчика в глубине памяти.
— А девочка… — продолжал он, чуть тише. — Она даже не заплакала. Просто смотрела на меня огромными глазами и сказала: “Спасибо”. И знаешь… после этого я почему-то больше ни о ком так не думал. Только о ней.
Сердце забилось сильнее. Перед глазами всплыл обрывок из моего детства: грязная стена старого магазина, запах сырости и металла, чужие грубые руки, страх… и вдруг — мальчик с темными глазами, ссадиной на колене и камнем в руке. Его крик. Его ярость и то чувство облегчения, которое накрыло меня, когда все закончилось.
— Лука… — мой голос звучал почти шепотом. — А где именно это было?
Он повернул голову ко мне. Теперь его взгляд был другим. Внимательным. Почти… осторожным. В уголках губ появилась знакомая игривая улыбка.
— Дам подсказку, — сказал он и медленно наклонился ко мне. — И эту девушку я прямо сейчас поцелую.
Его губы коснулись моих мягко, но уверенно. Мир как будто исчез на несколько секунд, и остались только мы, тепло его рук и мое участившееся дыхание. В этот момент распахнулась дверь.
— Кхм-кхм, — раздался голос врача.
Мы отпрянули друг от друга почти одновременно.
— Доброе утро. Думаю, я вовремя, — с улыбкой сказал он, делая пометки в карточке. — Киара, состояние стабильное, анализы в норме. Можете собираться — вас выписывают.
Я не поверила сразу.
— Правда? — вырвалось у меня.
— Да. Но при одном условии, — он поднял палец. — Вы продолжаете работу с психологом. Это не обсуждается. Психика — такая же важная часть выздоровления, как и тело.
Я медленно кивнула.
— Хорошо. Я буду ходить.
Врач еще раз взглянул на нас с Лукой, слегка приподнял бровь, будто все прекрасно понял, и вышел из палаты. Тишина снова опустилась вокруг. Лука посмотрел на меня и улыбнулся еще шире.
— Видишь? Я же говорил. Я всегда спасаю девочек в беде.
— Похоже, это судьба — тихо ответила я.
Мы встретились не случайно, он уже говорил это. Мы знакомы еще с детства черт возьми. Что это, если не судьба.
⸻
Лука привез мне одежду, чтобы я в нормальном прикиде вышла в люди. Моих вещей здесь нет, поэтому после того как я переоделась и мы собирались выходить, но Лука вдруг остановился у двери и повернулся ко мне.