— Под моей защитой.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри борются две части меня. Одна — напуганная, уставшая, та, что боялась снова зависеть от кого-то. А другая — та, что просто хотела быть рядом с ним. Засыпать и просыпаться рядом. Не чувствовать себя одной.
— Ты понимаешь, как это звучит? — тихо спросила я. — Это слишком серьезно, Лука. Мы говорим не про ночевку. Ты предлагаешь мне… жить с тобой.
— Я именно это и предлагаю, Киара, — ответил он спокойно. — И не из жалости. И не потому что ты слабая. А потому что ты мне нужна рядом.
Мое сердце на секунду словно забыло, как биться.
— А если я скажу да, — прошептала я, — Ты не передумаешь через неделю?
Он наклонился чуть ближе, чтобы наши лбы почти соприкоснулись. Притянул ближе к себе и крепко обнял.
— Я слишком долго ждал тебя, чтобы передумать так быстро.
Я прижалась к нему сильнее, я очень сильно влюбилась в этого мужчину.
Он отстранился и открыл дверь машины.
Мы двинулись с места и сначала все-таки поехали в общежитие. Собрать вещи и сообщить девочкам. Я смотрела в окно машины и ловила себя на странном ощущении — как будто еду не за вещами, а на прощание с кем-то очень далеким. Точнее, с собой. С той версией Киары, которая жила там, в маленькой комнате с тонкими стенами, вечным шумом в коридоре и постоянной тревогой где-то под кожей. Мир за окном казался слишком ярким. Слишком настоящим. И от этого немного кружилась голова, но не от слабости — скорее от странной, непривычной свободы. Словно меня долго держали в клетке, а теперь вдруг распахнули дверцу, и я, еще не веря, осторожно выставила наружу крылья.
Лука молчал. Наверное, чувствовал, что мне нужно это — тишина и мои мысли. Только его ладонь на моей руке напоминала: я не одна. Я больше не одна.
Когда мы подъехали к общежитию, я замерла. Серое, почти безликое здание вдруг показалось чужим. Как декорация из давно сыгранного спектакля.
— Готова? — тихо спросил Лука.
Я кивнула, хотя внутри заколыхалась тонкая волна тревоги. Мы вошли. Те же стены, тот же запах дешевого моющего средства, лапши и чужих духов. Где-то смеялись, хлопнула дверь, заиграла музыка из чьей-то комнаты. Обычная жизнь. Но она больше не была моей. Каждый шаг по коридору отдавался внутри эхом воспоминаний: как я приходила сюда поздно вечером, боясь встретить кого-то по дороге, как тихо закрывала дверь, чтобы никто не услышал, как ложилась и смотрела в потолок, думая, доживу ли до утра спокойно. А сейчас… я шла рядом с Лукой. С прямой спиной. И мне не нужно было оглядываться. Когда я вставила ключ в замок и открыла дверь, внутри защемило. Моя комната. Такая маленькая. Такая знакомая. И такая… пустая. Кровать с небрежно брошенным пледом, кружка на столе, растрепанные книги, фотографии на стене. Все это когда-то было моим миром.
— Не спеши, — мягко сказал Лука, оставаясь у двери. — Я здесь.
Я начала складывать вещи, и с каждым предметом будто снимала с себя кусочек прошлого. Старые футболки — страх. Тетради — усталость. Фотографии — боль, которая наконец отпускала. И вдруг дверь приоткрылась.
— Киара?.. — послышался голос Лекси.
За ней сразу показались Мария и Наоми.
— Господи, наконец-то тебя выписали! — Наоми тут же бросилась ко мне и обняла так крепко, что у меня перехватило дыхание.
И в тот момент я поняла: вот она, еще одна свобода. Я могу чувствовать. Я могу принимать объятия, не напрягаясь, не сжимаясь изнутри.
— Я за вещами, — тихо сказала я. — И… я должна вам кое-что сказать.
Они замерли, внимательно глядя на меня.
— Я уезжаю не “куда-то”, — продолжила я и посмотрела на Луку… — Я переезжаю к нему.
Несколько секунд в комнате висела оглушительная тишина.
— Подожди, в смысле… к нему?.. — прошептала Мария.
— Ты сейчас серьезно? — округлила глаза Лекси, потом посмотрела на Луку, оценивающе, как телохранитель на собеседовании.
Наоми первая улыбнулась.
— Ты выглядишь… светлее, — сказала она. — Если это твое решение, значит оно правильное.
— Я просто больше не хочу бояться, — призналась я, чувствуя, как к глазам подступают слезы, но уже не от боли — от облегчения. — Я хочу жить. По-настоящему. И пробовать что-то новое для себя.
Мария тяжело вздохнула, потом вдруг широко улыбнулась:
— Ну если он хоть раз заставит тебя плакать — я лично ему устрою новую жизнь, в другом городе и под другим именем.
— Принято, — спокойно ответил Лука, и я даже рассмеялась.