Девочки помогли мне собрать оставшиеся вещи. Мы смеялись, вспоминали глупости, кто-то находил мои старые записи и читал вслух. И я чувствовала, как каждый смех, каждый их голос словно отрывал от меня последний кусочек темноты. Когда все было готово, я в последний раз обвела комнату взглядом. Стены. Окно. Кровать. И впервые — не грусть. Свобода. Как птица, которую выпустили из тесной клетки и которая все еще боится лететь… но уже знает — ее не запрут обратно. Я закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал, как точка в конце очень долгой, очень тяжелой главы моей жизни. Я положила ключ на тумбочку в коридоре. И ушла, даже не обернувшись. Это место угнетало меня, теперь я готова меняться, я больше не боюсь.
Мы вышли из здания общежития. Дверь за моей спиной закрылась глухо, как будто подвела черту между "до" и "после". Я не оглянулась. Почему-то не было ни боли, ни сомнений. Только странное, спокойное тепло внутри, как перед долгим, важным путешествием. Лука взял мой рюкзак, будто это было чем-то само собой разумеющимся.
— Ты почти ничего не взяла, — заметил он.
— Мне много не нужно, — пожала я плечами. — Все самое важное уже со мной.
Он посмотрел на меня так, что я почувствовала, как сердце на секунду сбилось с ритма.
— Я рад, что ты сказала это вслух.
Мы сели в машину. И когда он тронулся с места, я снова уставилась в окно. Город тек мимо, плавно, словно кадры из фильма. Деревья, вывески, люди, остановки — все жило своей обычной жизнью, а у меня начиналась новая. Только одно все еще жило где-то в самой глубине груди — легкая, почти незаметная тяжесть. Отпущено не все. Принято не все. Но я аккуратно сложила эти мысли в самый дальний угол и закрыла на них дверь. Не сейчас.
— Тебе не страшно? — вдруг спросил Лука.
Я немного подумала, прежде чем ответить:
— Страшно. Но знаешь… раньше мне было страшно остаться одной. А сейчас — нет. Сейчас я просто боюсь поверить, что все это реально.
Он протянул руку и обхватил мою ладонь.
— Реальнее не бывает, la mia bambina. И я рядом, нравится тебе это или нет.
— Особенно второе, — усмехнулась я.
Он рассмеялся, и этот звук вызвал у меня мурашки. Я поймала себя на том, что любуюсь им: как он ведет машину, как сосредоточен, но при этом так спокоен. В нем не было напряжения. Будто рядом со мной он наконец выдыхал.
Когда показался его дом, я замерла. Он был… другим. Не холодным. Не пугающим. Большим, но не пустым. В нем уже чувствовалось что-то живое, настоящее, родное .
— Ну вот, — сказал Лука, заглушая мотор. — Твой новый временный приют. А, если повезет… то и постоянный.
Я посмотрела на него. Сердце снова предательски сжалось, но теперь от чего-то очень светлого.
— А если не повезет? — тихо спросила я.
Он повернулся ко мне, серьезно, без привычной иронии.
— Тогда я сделаю все, чтобы начало везти.
Я улыбнулась и медленно кивнула. Когда мы вошли внутрь, меня обволок запах дерева, каких-то специй и его парфюма — знакомого, теплого, родного. Я сделала несколько шагов, положила рюкзак на пол и просто закрыла глаза.
— Ну как? — спросил он.
Я открыла глаза и прошептала:
— Я чувствую себя… в безопасности.
Лука подошел ко мне ближе. Слишком близко. Но меня это не пугало.
— Тогда располагайся, la mia bambina, — тихо сказал он. — Ты дома.
Крылья больше не дрожат. Я действительно начала учиться летать.
Глава 24
ЛУКА
Телефон завибрировал в кармане в самый неподходящий момент. Я только смотрел, как Киара делает первый осторожный шаг по дому, будто проверяет, выдержит ли пол ее легкость. Хотелось стоять и смотреть вечно.
Я взглянул на экран. Отец.
— Черт… — тихо выдохнул я. Киара как раз разглядывала полку с книгами. И это почему-то выглядело так… по-домашнему, что я на секунду забыл обо всем. — Мне нужно на минут десять отойти, — сказал я, подходя к ней. — Серьезно, совсем недолго.
Она повернулась ко мне, и в ее глазах было то самое — мягкая настороженность, будто она все еще проверяет, исчезну ли я снова. Я протянул руку, провел пальцем по ее щеке. Очень легко, чтобы не спугнуть.
— Я скоро приду, amore mio. Обещаю. Пока просто… привыкай. К этому месту. К тому, что это теперь твое пространство.
Она слегка кивнула, но взгляд остался цепким, почти читающим.
— Куда ты? — тихо спросила она.
— Ничего опасного, просто дело, которое нужно решить, чтобы оно не висело надо мной, пока ты здесь.