Я заметила, что подаюсь к нему сама. Чуть ближе. Чуть смелее. И мне нравилось это новое ощущение — когда желание не пугает, а греет. Когда мини-игры между нами уже не про власть, а про доверие.
Он что-то сказал, я даже не сразу уловила смысл, потому что была занята тем, как его нога снова коснулось моей. И я не отодвинулась. Я позволила. Более того — мне хотелось, чтобы это прикосновение длилось. Я подняла на него взгляд и поймала этот момент — когда он понял, что я больше не закрываюсь. Его глаза потемнели, но в них не было напора. Только терпение и то самое напряжение, от которого по коже бежит тепло. И я подумала: Вот так я хочу. Медленно. Живо. С огнем, но без страха. С ним.
Я вздрогнула, когда он вдруг пододвинул стул ближе. В одно движение мир вокруг будто отрезало: теперь мы сидели спиной ко всем, лицом к теплой, чуть шероховатой стене ресторана. Шум остался где-то сзади, приглушенный, далекий. Как будто мы спрятались в собственном маленьком пространстве. Его рука легла мне на плечи — уверенно, спокойно — и он притянул меня ближе к себе. Я почувствовала тепло его тела, знакомое и такое нужное, и сама не заметила, как расслабилась, позволив себе опереться на него. Он наклонился и прошептал мне на ухо, так близко, что по коже побежали мурашки:
— La mia bambina, о чем ты задумалась?
От его голоса у меня внутри что-то мягко дрогнуло. Я улыбнулась, чуть повернув голову в его сторону, так что наши щеки почти коснулись.
О чем я задумалась? О том, как его рука лежит на моем плече. О том, как он выбрал место, где мне спокойнее. О том, как легко мне сейчас дышится рядом с ним.
— Ни о чем, — тихо ответила я. — Я просто… привыкаю к тому, что мне хорошо.
Я положила ладонь ему на грудь, не нажимая, просто чтобы чувствовать его дыхание под пальцами. И поймала себя на мысли, что хочу, чтобы он так сидел со мной еще долго. Чтобы не убирал руку. Чтобы продолжал касаться — словно подтверждая, что это не игра воображения.
— Ты отвлекаешь — добавила я чуть дерзко, подняв на него взгляд.
И мне понравилось, как он на это посмотрел. Когда он наклонился ко мне, я уже знала этот момент — по тому, как изменилось его дыхание, как рука на моем плече чуть сильнее сжалась. Он потянулся, медленно, почти лениво, будто был уверен, что сейчас мир подождет. Но мир, конечно, не ждал.
— Ваш заказ, — раздался голос рядом.
Я чуть дернулась от неожиданности, а Лука замер буквально в сантиметре от моих губ. Его челюсть напряглась. Он медленно поднял взгляд на официанта, и в этом взгляде было столько злости, что мне на секунду стало его даже жаль.
Он ничего не сказал.
Ни слова.
Просто смотрел, пока тарелки аккуратно ставили на стол. Его рука с моего плеча не исчезла — наоборот, он будто нарочно оставил ее там, притягивая меня ближе, демонстрируя, что его отвлекли не вовремя. Официант быстро исчез. Я не удержалась и тихо усмехнулась, почти уткнувшись ему в грудь.
— Ты сейчас выглядел так, будто хотел его убить, — прошептала я.
Он опустил голову ко мне, губы коснулись моего виска, а голос стал низким, сдержанным:
— Он спас себе жизнь тем, что просто принес еду, а не пялился на тебя.
Я рассмеялась тише, чем обычно, и почувствовала, как напряжение между нами снова возвращается — даже сильнее, чем было до этого. Только теперь к нему добавилось что-то запретное, украденное, будто нас прервали на самом интересном.
— Ешь, — сказала я, делая вид, что смотрю на тарелку. — А то ты совсем перестанешь быть адекватным.
— Уже поздно, — ответил он, и его пальцы чуть заметно сжались на моем плече.
Я почувствовала это прикосновение кожей и поняла, что аппетит у меня сейчас совсем не к еде. Я попыталась сосредоточиться на другом. Даже взяла вилку, попробовала что-то сказать про вкус, но мысли упрямо возвращались не к тарелке, а к его руке у меня на плече. К тому, как она иногда чуть сжималась, будто он напоминал себе, что держит дистанцию. Мне нравилось это напряжение. То, что мы оба его чувствовали и не спешили разрядить. Как будто растягивали момент специально.
— Ты опять не ешь, — заметил он тихо, почти у самого уха.
— Я ем, — соврала я и тут же улыбнулась. — Просто… отвлекаюсь.
— На меня, — уточнил он спокойно.
Я повернула голову, посмотрела на него снизу вверх. Его лицо было слишком близко. Опасно близко.