Наконец, я обмякла и застыла на подушках, не в силах вернуть свой разум на прежнее место, он все еще витал где-то далеко от меня, оставляя нежиться в волнах удовольствия. Я скорее почувствовала, чем увидела, что он лег рядом, и, смочив свои пальцы об меня, водил ими по моему животу и соскам. Но это длилось недолго, он припал к моим губам резко, почти жадно, так, что у меня сбилось дыхание. Поцелуй был не мягким — требовательным, глубоким, будто он больше не хотел сдерживаться, однако и мне хочется большего. Его рот не оставлял мне выбора, и я ответила сразу, так же остро, чувствуя, как внутри все сжимается от этого напора. Его руки стали другими — сильнее, увереннее. Он держал меня крепко, не давая выскользнуть, прижимая к себе так, что я ощущала каждый его вдох, каждое движение. В этом было что-то почти грубое, и от этого желание вспыхивало еще ярче. Мне нравилось, как он берет меня, как не спрашивает, а знает.
Я задыхалась между поцелуями, цеплялась за него, чувствуя, как тело откликается на эту жесткость. Она не пугала, наоборот, заставляла хотеть еще больше. Мне хотелось, чтобы он не смягчался, не замедлялся, чтобы продолжал так же, не отпуская, не давая передышки. Он удерживал меня, будто я могла исчезнуть, если он ослабит хватку, и в этом ощущении было слишком много огня. Я поддавалась ему полностью, позволяя брать себя так, как он хотел, чувствуя, как мое желание совпадает с его.
Я чувствовала, как его хватка усиливается, как пальцы сжимают, удерживают, не оставляя сомнений в том, чего он хочет. В этом было столько напора, что у меня дрожало все тело. Я поддаюсь ему полностью, позволяя вести, позволяя брать. Его движения резкие, уверенные, и от этого по телу проходят вспышки жара. Я ловила его дыхание, ощущала, как напряжение между нами становится почти болезненным, как желание требует выхода.
Мне хотелось больше, сильнее, ближе. Я тянулась к нему сама, не скрывая жажды, не сдерживая отклика. Каждое его движение отзывалось во мне, заставляя забывать о границах, о времени, о чем-либо еще. Остались только мы и это плотное, горячее чувство между телами. Он прижимал меня так, будто не собирался отпускать, будто хотел оставить на мне след не только руками, но и памятью. И я принимала это, чувствуя, как внутри все горит, как желание становится почти невыносимым. Я знала только одно — если он остановится сейчас, я не выдержу. Мне нужно было, чтобы он продолжал, чтобы не смягчался, чтобы довел это напряжение до предела.
Я чувствую как головка его члена трется о мой вход, мне необходимо чтобы он был во мне прямо сейчас.
— Ты нужен мне здесь — протянув руку между нашими телами я взяла его член и приставила к своему входу — Мне не нужна нежность.
Его глаза стали еще темнее, он порычал мне прямо в губы и вошел, резко, жестко. Каждое движение было требовательным, почти насильственным в своей решимости. Я чувствовала каждую дрожь, каждый вздох, и мое тело откликалось мгновенно, жадно, требовательно. Каждое его прикосновение было сильнее предыдущего, и я не могла остановиться, даже если бы захотела.
Напряжение внутри росло, как будто оно накопилось за все прошлые дни, недели, годы. Я горела, сжималась и поддавалась одновременно. Я жаждала этого, хотела, чтобы он довел меня до предела, и каждая минута в его хватке делала желание почти невыносимым.