Четыре этажа. Огромный, но не кричащий. Камень теплого оттенка, панорамные окна от пола до потолка, через которые внутрь лился дневной свет. Балконы с коваными перилами, аккуратные, но тяжелые, будто каждая деталь здесь была продумана до миллиметра. Слева — бассейн. Большой, вытянутый, с чистейшей водой, в которой отражалось небо. Рядом — лежаки, зонт, небольшая зона отдыха с мягкими диванами и столиком. Чуть дальше — терраса. Широкая, открытая, с длинным деревянным столом, камином и стеклянными перегородками, которые можно было полностью раздвинуть. За домом — еще деревья. Никаких соседей. Никаких лишних глаз. Это было не просто «дорого». Это было пространство. Свобода. Тишина. Безопасность.
Я краем глаза посмотрел на Киару. Она медленно поворачивала голову, впитывая все вокруг, будто боялась моргнуть и спугнуть момент.
Да, подумал я. Именно здесь.
Место, где никто не будет ей указывать. Где она сможет дышать свободно. Где она будет в безопасности.
— Это… — начала она тихо, но не договорила.
Я положил ладонь ей на поясницу, спокойно, уверенно.
— Это наше, — сказал я. — Если ты захочешь конечно.
— Осталось еще много работы, но уже можно заезжать и жить спокойно. — сказала Ванесса.
Я посмотрел на Киару и спросил:
— Что думаешь об этом?
Она посмотрела на меня и завизжала от радости, запрыгнула на меня, обвила ноги вокруг моего торса и начала целовать шею, лицо, губы. Я крепче обнял ее, чувствуя, как она смеется и трепещет в моих руках.
— Я рисовала такой домик еще в… — начала она, но не успела договорить.
Я мягко перебил ее, улыбаясь:
— В детстве. Ты мечтала о таком домике. Мечтала, чтобы у тебя было свое пространство, мечтала в старости иметь свой огород. Ты нарисовала его, а я украл у тебя этот рисунок и сказал, что это полное дерьмо.
Она замерла на мгновение, глядя на меня с удивлением, а потом расплакалась от счастья и смеха, прижимаясь ко мне.
— Но теперь… — прошептала она между поцелуями, — Теперь это наш дом.
Я посмотрел на нее и тихо сказал:
— Да, amore mio. Теперь это наш дом, наша крепость, наш мир. И все, что мы хотим, будет здесь с нами.
Она улыбнулась, сияя от счастья, и я прижал ее еще крепче, ощущая каждый ее вдох, каждое движение, каждое касание. Это наша реальность, наш мир… и я хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности и счастливо здесь, рядом со мной.
⸻
Следующий день начался с полной суматохи. Дом гудел, как улей: кто-то смеялся, кто-то спорил о салфетках, кто-то бегал с подносами из кухни в гостиную. Через час должны были приехать родители, и напряжение в воздухе ощущалось почти физически.
Киара позвала своих подруг — они помогали ей с сервировкой стола, готовкой, обсуждая что-то вполголоса, то и дело срываясь на смех. Мария не смогла приехать, какие-то дела на родине, но обещала приехать на новый год. Я же позвал Рико и Дамиана, не только потому что нужно обсудить дела, но и что бы вечер был более приятным и сразу всем рассказать о нашем новом доме. Ну и конечно чтобы они отвлекали девочек, ибо они не отлипают от Киары.
Я наблюдал за прекрасным со стороны: как она аккуратно раскладывает тарелки, поправляет приборы, отходит на шаг, чтобы оценить картину целиком, и снова что-то меняет. В такие моменты она была особенно красива — сосредоточенная, немного взволнованная, но счастливая. Я подошел к ней сзади, положил руку ей на поясницу, чувствуя, как она на секунду расслабляется от одного лишь прикосновения. Наклонился и поцеловал ее в висок.
— Иди к подружкам, — тихо сказал я. — Соберитесь, передохните. А мы с парнями тут разберемся.
Она повернула голову, посмотрела на меня тем самым взглядом — теплым, благодарным, немного взволнованным — и кивнула.
— Только ничего не сломайте, — улыбнулась она.
— Обещаю, — усмехнулся я и посмотрел на удивленные лица парней. — Ну… почти.
Она рассмеялась и ушла к девочкам, а я еще пару секунд смотрел ей вслед, прежде чем вернуться к друзьям. Внутри было странное, редкое чувство: предвкушение, волнение и спокойствие одновременно. Как будто все происходящее — шум, беготня, ожидание родителей было правильным. Моим. Нашим.
Мы с Дамианом и Рико остались на кухне, и дом вдруг наполнился каким-то особым шумом, живым движением. Большой стол уже стоял накрытый скатертью, плотной, тяжелой, с легким блеском. Я взял стопку тарелок, расставляя их ровно, по памяти, почти машинально. Дамиан подавал вилки и ножи, аккуратно выравнивая их по краю, а Рико следил за бокалами, протирая каждый салфеткой так тщательно, будто от этого зависело что-то важное.