— Кто бы мог подумать, — усмехнулся Рико, — Что мы будем вот так стоять и сервировать стол, как нормальные люди. Что наш грубый Лука, который зависит от контроля на всем, будет таким покладистым перед своей девушкой.
Я слегка ударил его в плечо, усмехнулся в ответ.
— После всего, того что мы прошли, это даже приятно.
Мы переглянулись. Между нами больше не было той напряженной дистанции, что раньше. Больницы, выстрелы, страх потерять друг друга — все это странным образом сблизило нас сильнее любых клятв. Для начала мы друг для друга братья, а потом уже они мои подчиненные.
Дамиан, расставляя салфетки, заговорил вполголоса:
— Завтра подпишем последние бумаги. Перевозки закрыты, все идет через новые каналы. Денег становится так много, что их все труднее отмывать. Это и приятно и смешно.
Я кивнул, поправляя приборы.
— Хорошо. Главное, чтобы все оставалось чисто на поверхности. Мне сейчас не до проблем.
Рико усмехнулся, но без привычной дерзости:
— Раньше ты бы сказал это совсем другим тоном.
Я остановился на секунду, посмотрел на стол, на дом, в котором много воспоминаний, приятных и не очень.
— Раньше у меня не было той, ради которой хочется, чтобы все было спокойно.
Мы продолжили работать молча еще пару минут. В этом молчании не было неловкости — только понимание. Мы стали ближе не потому, что вместе делали дела, а потому что каждый из нас видел другого на грани и все равно остался рядом. Я машинально потянулся поправить тарелку, потом взглянул в сторону гостиной, откуда доносились голоса Киары и ее подруг. И на секунду все остальное — сделки, перевозки, прошлые грехи — отступило. Сейчас важен только момент: этот стол, эти люди и чувство, что, несмотря ни на что, мы все еще здесь. Вместе.
Из спальни сначала вышла Наоми. Я заметил это раньше всех — как Рико на секунду замер, будто кто-то выключил в нем весь шум. Его взгляд сразу смягчился, стал теплым, почти незащищенным. Он смотрел на нее так, словно весь остальной мир внезапно потерял резкость. Наоми улыбалась, чуть смущенно, поправляя рукав платья, и Рико едва заметно выпрямился, будто хотел быть для нее лучше, выше, надежнее. Я знал этот взгляд. Влюбленный. Тот, от которого не спрячешься.
Следом появилась Лекси — уверенная, живая, с той самой искрой в глазах. И Дамиан… черт, он даже не попытался это скрыть. Его губы дернулись в улыбке, взгляд потемнел, стал внимательным, цепким. Он смотрел на нее с восхищением и легкой дерзостью, как человек, который уже понял, что пропал, и его это ничуть не пугает. Между ними будто пробежал немой диалог — короткий, но насыщенный.
А потом вышла Киара.
И все внутри меня остановилось.
На ней было светлое платье — нежного, молочного оттенка, легкое, струящееся, подчеркивающее талию и мягко спадающее по бедрам. Ткань ловила свет, делая ее сияющей. Волосы были собраны просто, но со вкусом — часть убрана назад, часть свободно обрамляла лицо, и в этом было что-то до боли родное.
Я поймал себя на том, что не дышу.
Каждый ее шаг отзывался во мне глухим ударом сердца. Я смотрел на нее и понимал: вот она, моя слабость и моя сила одновременно. Восхищение накрывало с головой — такое чистое, что даже страшно. Я будто снова и снова влюблялся в нее в этот момент, зависал на каждом движении, на том, как она слегка поправила платье, как подняла глаза и встретилась со мной взглядом. Мир сузился до нее одной. И я вдруг ясно осознал — как бы ни выглядела моя жизнь снаружи, кем бы меня ни считали, все самое важное уже стоит передо мной. Светлая. Живая. Моя. Когда она спустилась, я подал ей руку, чтобы помочь. Она слегка замерла, посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнула робость.
— Лука… не слишком ли я выгляжу? — тихо спросила она, словно боясь, что ее наряд не подойдёт или покажется слишком нарядным.
Я улыбнулся, чувствуя, как внутри все замирает. Она невероятна. Каждое движение, каждый взгляд, каждая деталь… Она прекрасна настолько, что мне кажется, будто время остановилось. Все остальное перестало существовать, только она.
— Amore mio… — прошептал я, крепче сжав ее руку, — Ты идеальна. Именно так, как ты есть. И если бы мои родители не должны были вот вот приехать, клянусь что взял бы тебя прямо здесь и сейчас.