Она ударила меня по груди и я увидел, как ее щеки чуть розовеют, как она чуть поникла, и мне захотелось защитить ее, оберегать этот момент, каждую ее эмоцию. Как можно быть настолько красивой… настолько моей… Я обязан всегда быть рядом.
В дверь позвонили. Я отпустил Киару и впустил родителей. Первым зашел отец, я протянул руку для пожатия. Он просто взглянул на нее и резко притянул меня к себе, крепко обнял. Прошептал мне на ухо:
— Я скучал, сын.
В этот момент я почувствовал тепло и близость, которых нам не хватало. Мои отношения с отцом стали заметно теплее, и я понял, что многое изменилось после того, как он познакомился с Киарой.
Мама, улыбаясь, слегка подтолкнула отца:
— Ну все, отстань от него, дай мне на моего мальчика посмотреть. Как ты похорошел, мой хороший!
Она крепко обняла меня, и я почувствовал заботу, тепло и поддержку, которые всегда были рядом, но как будто недавно открылись заново.
Отец подошел к Киаре, внимательно посмотрел на нее и мягко сказал:
— Рад видеть тебя снова, дорогая. Надеюсь, этот сопляк тебя не обижает.
— Девочка моя, какая ты у меня красавица, у моего сына отличный вкус — отпустив меня и обняв Киару сказала мама. — Я Беатрис, очень рада наконец-то познакомиться с тобой!
Киара слегка покраснела, но улыбнулась, чувствуя доброжелательность и заботу с их стороны. Я видел, как мои родители принимают ее не просто как девушку сына, а как часть нашей семьи, и внутри меня разлилось ощущение спокойствия и счастья.
После того как мы представились, все прошли в столовую и сели за стол. Атмосфера была одновременно торжественной и теплой. Рико начал разливать напитки: кому вино, кому виски, делая это с легкой улыбкой и вниманием к каждому. Я наблюдал за ним, а потом слегка наклонился к Киаре, сжав ее бедро под столом.
— Все будет хорошо, не волнуйся, — прошептал я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и уверенно.
Она слегка вздрогнула от неожиданного прикосновения, но взгляд ее смягчился, и я почувствовал, как напряжение постепенно уходит. Все вокруг — разговоры, смех, легкий звон бокалов — словно растворилось, остались только мы, тихая близость и ощущение, что мы справимся со всем вместе.
Разговоры постепенно оживились. Отец занял место во главе стола, как будто по привычке, но в этот раз в его жестах не было той холодной отстраненности — он слушал, кивал, иногда даже улыбался. Мама, села рядом с Киарой и почти сразу вовлекла ее в разговор, расспрашивая о университете, о том, что ей нравится, чем она живет. Делала это так естественно и тепло, будто они были знакомы уже много лет. Я ловил каждую реакцию Киары. Как она сначала осторожно подбирает слова, как потом расслабляется, начинает улыбаться шире, смеется. В какой-то момент мама накрыла ее руку своей ладонью и сказала:
— Ты очень светлая девочка. Лука рядом с тобой другой. И мне это нравится.
Киара смутилась, бросила на меня быстрый взгляд, и я почувствовал, как внутри что-то сжимается — то самое редкое чувство, когда хочется защитить, удержать, не дать ничему это разрушить.
Отец тем временем заговорил с Дамианом и Рико о делах, но без привычной жесткости. Скорее как человек, который доверяет тем, кто сидит за его столом. Он пару раз посмотрел на меня, задержал взгляд — и я понял: он видит. Все. И принимает.
Под столом я снова легко коснулся бедра Киары, большим пальцем провел едва заметное движение — не чтобы отвлечь, а чтобы напомнить: я рядом. Она тихо выдохнула и чуть придвинулась ближе.
— Ты в порядке? — прошептал я.
— Да, — так же тихо ответила она. — Просто… это много. Но хорошо. Очень.
Я улыбнулся. Впервые за долгое время этот дом был не просто местом силы или обязанностей. Он был живым. Настоящим. И в центре всего этого сидела она. Я поставил бокал на стол и, будто между делом, сказал:
— Пойду покурю. Кто со мной?
Отец коротко кивнул, Дамиан с Рико поднялись следом. Девушки остались в доме — мама сразу включилась в процесс, что-то обсуждая с Наоми и Лекси, Киара тоже поднялась, начала помогать убирать со стола. Я на секунду задержался у дверного проема и обернулся. Поймал ее взгляд. Она словно почувствовала это — подняла голову, едва заметно улыбнулась и кивнула, мол, все хорошо. Только тогда я вышел. На улице было прохладнее, чем в доме. Мы отошли чуть в сторону, к террасе. Я закурил, но мысли были не здесь. Сквозь стеклянные двери я все равно следил за ней — как она аккуратно собирает тарелки, как смеется над чем-то, что сказала Лекси, как мама что-то объясняет ей, положив ладонь на плечо.