У Лекси буквально приоткрыт рот. Наоми медленно встает с дивана, подходит ближе, будто боится спугнуть картинку.
— Киара… — выдыхает она. — Ты сейчас выглядишь так, будто мир должен встать на колени и извиниться перед тобой.
Мария молчит дольше всех. Потом улыбается — мягко, почти растроганно.
— Вот это… — она делает жест рукой, — Я даже не могу подобрать слов.
Беатрис скрещивает руки на груди, внимательно смотрит, потом кивает:
— Лука умрет. Сразу. И добровольно.
Я смеюсь, но чувствую, как внутри что-то сжимается — от волнения, от предвкушения, от осознания, что это правда происходит со мной. И в этот момент в тишине раздается вибрация. Телефон. Лука. Я смотрю на экран и улыбаюсь еще шире.
— Он как чувствует, — шепчу я и принимаю вызов.
— Ты занята? — его голос спокойный, но я слишком хорошо его знаю. Он волнуется.
— Очень, — отвечаю я, глядя на свое отражение. — Я примеряю платье.
Пауза. Короткая. Опасная.
— Мне уже начинать ревновать к зеркалам? — спрашивает он.
Подруги хихикают за моей спиной.
— Не переживай, — говорю я мягко. — Ты все равно увидишь его. В нужный день.
Он выдыхает, и я слышу улыбку в его голосе.
— Я считаю дни, Киара. Каждую чертову минуту.
Я прикрываю глаза на секунду.
— Я тоже.
Мы прощаемся, и я опускаю телефон, все еще ощущая его присутствие — как тепло под кожей. Я снова смотрю на подруг.
— Ну что? — тихо спрашиваю. — Кажется, у меня проблемы. Я хочу все.
Мария улыбается:
— Это не проблема.
⸻
Сегодня я выхожу за него замуж. Италия встречает утро мягким золотым светом. Мы в старинной вилле на холме, утопающем в оливковых деревьях и кипарисах. Каменные стены цвета теплого песка, терракотовая крыша, арки с вьющимися розами. Внизу — виноградники, уходящие к горизонту, и где-то далеко блестит море. Воздух пахнет солнцем, травами и чем-то вечным, как будто это место всегда знало, что сегодня здесь будет свадьба. А внутри — хаос. Самый красивый и любимый хаос в моей жизни.
— Киара, не двигайся!
— Я вообще не дышу!
— Она моргнула! Все, начинаем сначала!
Я сижу перед большим зеркалом, закутанная в шёлковый халат, и чувствую, как у меня дрожат руки. Визажист старается быть спокойной, но Лекси стоит слишком близко и следит за каждым движением, Наоми подаёт салфетки, а Мария держит меня за плечо, будто я могу внезапно сбежать.
— Ты понимаешь, что ты выходишь замуж? — шепчет Лекси.
— Перестань, — всхлипывает Наоми. — Она сейчас заплачет.
— Не плачь! — в один голос говорим мы все. — Макияж потечет!
Смех и слезы перемешиваются. Глаза блестят у всех, и это не только из-за света.
Прическу мы делаем сами. Девочки взяли на себя эту отвтественность, накрыть на меня фату, очень длинную между прочим.
— Нет, нет, сюда шпильку.
— Мария, ты тянешь!
— Потерпи, это во имя любви!
Мои волосы собирают медленно, бережно, будто это не просто прическа, а ритуал. Каждое движение — с заботой, с нежностью, с каким-то тихим трепетом. Я смотрю на них в отражении и думаю, как сильно я их люблю. Как мы все дошли до этого момента.
Потом — платье. Оно висит отдельно, ждет своего часа. И когда приходит время, в комнате становится тише. Подруги помогают мне встать, придерживают ткань, застегивают пуговицы, расправляют шлейф.
— Боже… — шепчет Наоми.
— Все, я точно плачу, — говорит Лекси и тут же закрывает лицо руками.
— Не плачь! — смеется Мария сквозь слезы. — Макияж! Макияж!
Они обнимают меня по очереди, осторожно, чтобы ничего не испортить, но так искренне, что у меня перехватывает дыхание.
Я смотрю на себя в зеркало. Это я. Живая. Любимая. Счастливая. За окном слышны голоса, шаги, смех — гости собираются, где-то там он ждет меня. Мой человек. Моя опора. Мой дом. Я глубоко вдыхаю.
Сегодня я выхожу за него замуж. Я стою уже почти готовая. Платье на мне, фата аккуратно закреплена, туфли ждут у двери. Все правильно. Все красиво. Все так, как должно быть в самый счастливый день. И именно в этот момент внутри что-то ломается. Я смотрю на дверь, за которой меня должны позвать, и вдруг понимаю — я пойду одна. Не будет руки, за которую можно держаться. Не будет тихого «не бойся» перед самым алтарем. Не будет его взгляда, полного гордости.