Папа…
Грусть накрывает неожиданно, резко, будто кто-то выбил воздух из груди. Я представляю его здесь — как бы он стоял неловко в костюме, как бы улыбался, стараясь не расплакаться, как бы шепнул что-то глупое, лишь бы я не волновалась. Я знаю — он был бы счастлив за меня. Безмерно. Он бы смотрел на Луку и понимал: ей будет хорошо. И от этой мысли становится еще больнее. Слезы сами катятся по щекам.
— Киара… — тихо говорит Наоми.
— Эй, — Лекси сразу подходит ближе. — Посмотри на меня.
Мария сжимает мою руку крепче, чем нужно, будто держит меня в этом мире.
— Он здесь, — говорит она глухо, сама едва сдерживаясь. — Ты знаешь это. Он видит тебя.
— Я просто… — голос срывается. — Я так хотела, чтобы он провел меня…
Я закрываю лицо ладонями, стараясь не разрыдаться окончательно. Девочки тут же окружают меня.
— Не плачь, — шепчет Лекси, хотя у нее самой дрожит подбородок.
— Пожалуйста, не плачь, — говорит Наоми и тут же всхлипывает. — Черт, я тоже сейчас заплачу.
— Стоп, стоп, — Мария выдыхает и смеется сквозь слезы. — Мы же договорились. Макияж!
Мы смеемся и плачем одновременно, обнимая друг друга, путаясь в фате и ткани платья. Они вытирают мне слезы, поправляют макияж, целуют в виски.
— Ты не одна, — тихо говорит Лекси.
— Никогда, — добавляет Наоми.
— И ты идешь к человеку, который будет держать тебя всю жизнь, — говорит Мария.
Я киваю, делаю глубокий вдох. Сердце все еще болит, но в этой боли есть тепло. Память. Любовь. Я распрямляю плечи. Да, я пойду одна. И я знаю — где-то там папа улыбается и идет рядом со мной.
Я выхожу.
И мир будто замирает. Передо мной — Италия, такая, какой ее рисуют во снах. Каменная терраса над лазурным морем, уходящим за горизонт. Солнце мягко скользит по воде, отражаясь тысячами бликов, словно само небо рассыпало свет. Вокруг — белые арки, увитые живыми цветами: жасмин, пионы, оливковые ветви. Лёгкий ветер колышет лепестки, и кажется, будто всё дышит вместе со мной.
Это место похоже на рай.
Тихий. Светлый. Настоящий.
Я делаю шаг — и слышу, как где-то замирают вдохи. Все взгляды обращены на меня. Я чувствую их, но не смотрю по сторонам. Хотя краем зрения вижу девочек — они сидят в первом ряду, и их глаза полны слёз и улыбок одновременно. Лекси сжимает ладони, Наоми прикусывает губу, Мария кивает мне, будто говорит: ты справишься. Их взгляд держит меня, поддерживает, как невидимые руки за спиной.
Но я смотрю только вперед. На мужчину у алтаря. Он стоит там в безупречном костюме, словно этот день создавался под него так же, как и под меня. Солнце ложится на его плечи, подчеркивает линию лица. Он смотрит на меня так, будто больше никого и ничего в этом мире не существует. В его глазах — восхищение, любовь, боль пройденного и обещание будущего. И я понимаю: он видит не только меня сегодняшнюю. Он видит все, через что мы прошли. С каждым шагом сердце бьется все громче. Я подхожу ближе. Еще шаг. И еще. Когда я протягиваю руку, он дрожит. По-настоящему. Его пальцы сжимаются вокруг моих, будто он боится, что я исчезну. И в этот момент по его щеке скатывается слеза. Он наклоняется ко мне и шепчет, голос сорван:
— Какая ты у меня красивая.
И в этот миг все становится на свои места. Все страхи. Вся боль. Вся дорога.
Я здесь. Он здесь. И жизнь — продолжается.
⸻
Прошло десять лет с того страшного утра, когда я пережила выкидыш. Это была невыносимая боль, физическая и душевная одновременно. Лука держал меня за руку, его глаза были полны отчаяния и одновременно решимости. Мы плакали вместе, не отстраняясь друг от друга, ощущая эту трагедию как общую, как нашу боль. Врач сказал, что я больше не смогу иметь детей из-за травмы в прошлом. Я вспомнила ту неделю мучений, события которые я отчаянно хотела забыть, но он каждый раз возвращаются. Любые попытки найти лечение оказались напрасны. Я ушла в себя, замкнулась, иногда казалось, что весь мир рухнул. Кошмары преследовали меня, события прошлого давали о себе знать, но Лука был рядом. Он не давал мне полностью погрузиться в отчаяние, держал меня, поддерживал, даже когда я не хотела разговаривать, а рядом были друзья — Мария, Наоми, Лекси, даже Беатрис. Их забота, слова, внимание помогали не потерять себя совсем.