Твоя Киара»
Лука замолчал. Дальше читать он уже не мог — буквы расплывались, голос исчезал. Он прижал письмо к губам, потом к груди, будто надеялся, что так сможет удержать её хоть на секунду дольше.
— Я тоже влюбился сразу, — прошептал он, склонившись к камню. — Просто ты ушла раньше, чем я успел сказать это тысячу раз.
Дождь усилился, будто небо тоже не выдержало. Лука сидел рядом с ее именем, читая письмо снова и снова, пока слова не стали частью его дыхания. Пока любовь не стала болью. И пока боль не осталась единственным, что у него еще было.
Он медленно выпрямился. Его взгляд был пустым, выжженным. В нем больше не было ярости — только окончательная усталость. Та усталость, которая приходит, когда человек уже не борется. Он еще раз коснулся камня, почти нежно.
— Я иду, — прошептал он так тихо, словно боялся разбудить ее. — Не бойся. Я рядом.
Прозвучал громкий выстрел. Безжизненное тело упало на мокрый и холодный камень. Вечер окончательно опустился на кладбище. Дождь стал тише. Мир продолжал существовать — равнодушно, жестоко, без нее и без него.
И где-то между землей и небом любовь, которая была слишком сильной для этого мира, наконец перестала болеть.