Рядом с раковиной лежала футболка, стоило вдохнуть его запах, как я снова ощутила: он повсюду.
Я натянула её через голову. Ткань обволокла меня, почти скрывая фигуру, но вместе с тем — подчёркивала чужую принадлежность. Запах Лука, древесный, терпкий, с пряной горечью, будто проникал в кожу. Я схожу с ума.
Я вышла из душа в его футболке, и уже на пороге застыла. Лука лежал на кровати — расслабленный, но в этом было что-то нарочито демонстративное. На нём не было ничего, кроме тёмных боксёров.
Его тело, покрытое татуировками и шрамами, притягивало взгляд, будто опасность сама решила принять человеческий облик.
Тьма в комнате мягко подсвечивала его тело, и я вдруг поняла: каждый его сантиметр был историей. Чёрные, глубокие татуировки оплетали плечи и грудь, уходили по рукам и вниз, к талии. Символы, звери, узоры — все они будто говорили, что передо мной не просто мужчина, а хищник, закованный в свою собственную легенду. Но не только татуировки. Шрамы. Множество. Одни — тонкие, почти незаметные, другие — грубые, рваные. Они перечёркивали линии рисунков, делая его тело ещё более диким, опасным. Я поймала себя на том, что задержала взгляд слишком надолго. Горло пересохло, пальцы сжались в ткань футболки. Он смотрел прямо на меня. Спокойно. Холодно. Но в этом взгляде таилась игра.
— Ты слишком долго, — его голос был низким, ленивым, но в каждом слове слышался скрытый приказ.
Я попыталась отвернуться, но он ухмыльнулся и, не давая мне опомниться, жестом подозвал к себе.
— Иди сюда, — его голос прозвучал низко и приказно. — Ложись рядом.
Я резко покачала головой, сделала шаг назад. Мне стало страшно. Осознание резко охватило все тело.
— Нет.
Он приподнялся, тень скользнула по его лицу. В два шага Лука оказался рядом, схватил меня за запястье и подтянул к себе. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.
— Упрямая, — прошептал он, сжимая меня ближе к груди. Его горячее тело прижалось к моей мокрой коже, а дыхание обожгло шею.
Я тяжело вдохнула, сердце колотилось. Он обнял меня так крепко, что сопротивляться стало невозможно. Властный, грубый жест, но в нём было что-то притягательное — не позволял оттолкнуть его, лишал выбора.
— Хватит, — прошептал он мне в ухо, голос был низким и грубым. — Ты принадлежишь мне, хочешь ты этого или нет.
Он развернул меня и повалил на кровать, нависая сверху. Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь усмехнулся и ещё крепче прижал к себе. Тепло его тела прожигало меня сквозь тонкую ткань футболки.
— Я сказал рядом, — его губы скользнули по моей шее, дыхание горячее, требовательное. — Значит, рядом.
Я чувствовала, как мое сопротивление ломается под его напором. Его руки были грубы, но в каждом движении была жгучая властность, от которой сердце билось быстрее. Но что-то было не так. Мне страшно. Я боюсь его.
Глава 6
ЛУКА
Я держал её крепко, силой, пока она билась у меня в руках. Мне нравилось её сопротивление, оно разжигало во мне огонь, заставляло чувствовать власть. Но всё изменилось в одно мгновение.
Сначала я услышал её сдавленный всхлип. Потом — другой. А ещё через секунду её тело затряслось так, будто внутри разорвался невидимый крик.
— Киара? — я нахмурился, но не ослабил хватку.
И тогда это началось. Она залилась слезами, не тихими, не сдержанными — а настоящей истерикой. Её дыхание сорвалось на хрип, она глотала воздух, словно задыхалась. Лицо залилось слезами, губы дрожали, она билась, как раненая птица, и я впервые почувствовал — это уже не борьба. Это страх. Настоящий, парализующий.
— Чёрт… — я разжал руки и перехватил её, чтобы удержать. Её тело обмякло, но при этом тряслось так, что у меня внутри всё похолодело. Она судорожно хватала меня за плечо, ногти вонзались в кожу, а глаза были полны ужаса. — Эй… эй, тихо… — я сам не узнал свой голос. Он стал мягким, тихим. Я поднял её и усадил к себе на колени, прижал к груди. Она свернулась маленьким комком, и мне показалось, что я держу не женщину, а сломленного ребёнка.
Я начал покачивать её, как когда-то качала меня мама, когда я сам задыхался от кошмаров. Ладонь легла ей на затылок, пальцы медленно гладили еще мокрые волосы.
— Тише, Piccola mia…(маленькая моя) спокойно… — я шептал, уговаривал, сам не понимая, зачем. — Дыши… со мной. Вдох… выдох.
Она билась в моих руках, рыдала так, что сердце рвалось. Мне хотелось встряхнуть её, заставить остановиться, но вместо этого я гладил её по голове, по спине, качал на руках, будто боялся, что если отпущу — она разобьётся прямо на моих глазах. Я чувствовал, как горячие слёзы прожигают мне грудь, впитываются в кожу. Её дыхание сбивалось, переходило в хрип. Она задыхалась, и я только сильнее прижимал её к себе.