Ресторан постепенно наполнялся людьми. Казалось, обычный вечер: пары за бокалами вина, компании в деловых костюмах, официанты с подносами. Но я слишком часто ловила на себе взгляды. Мужчина за дальним столиком бросал их слишком настойчиво. Двое у бара будто следили не за напитками, а за нашим столиком. Я наклонилась ближе к Леону и прошептала:
— Ты их знаешь?
Он даже не обернулся. Только мягко улыбнулся и прикоснулся к моей руке.
— Расслабься, Киара. Сегодня ты только со мной.
Но это «расслабься» прозвучало так, будто он хотел отвлечь меня от того, что сама я прекрасно заметила. Всё было подстроено. Здесь должны были увидеть нас вместе. Я хотела спросить прямо, но не успела. Внезапно двери ресторана распахнулись, и внутрь зашёл он. Лука. В тёмном пальто, с холодным взглядом, за спиной — несколько людей, что-то вроде его телехранителей. Его присутствие будто вырубило воздух в зале. Все разговоры стихли.
Я оцепенела. Сердце ударило больно.
Леон спокойно откинулся на спинку стула, словно ждал этого.
— Ну вот и твой герой, — сказал он тихо, почти с насмешкой.
Лука двигался прямо к нам. Я видела, как его челюсть сжата, а в глазах — злость, смешанная с чем-то, что я не хотела называть. Он остановился у стола, посмотрел на Леона, потом на меня.
— Вставай, — коротко приказал он.
— Лука… — начала я, но он даже не дал мне договорить. Его рука схватила меня за запястье, и в следующее мгновение я оказалась перекинутой через его плечо, как будто я не сопротивлялась, а была лёгкой вещью. — Отпусти! — я билась кулаками, слышала смешки и шёпот гостей.
Он лишь сильнее удержал меня, а ладонь резко опустилась на мой зад — звонкий, хлёсткий удар, от которого я задохнулась от унижения и злости.
— Молчи, piccola ribelle,(Маленький бунтарь) — прорычал он, неся меня к выходу. — Доигралась.
Я видела перевёрнутыми глазами, как его люди окружили Леона, и в зале раздался шум — то ли спор, то ли драка. Но Лука не дал мне повернуть голову, не дал увидеть, чем это закончится. Он распахнул дверь, вынес меня на улицу, открыл дверцу машины и буквально запихнул внутрь. Я сжалась в углу сиденья, дрожа от ярости, страха и… чего-то ещё, от чего самой становилось страшно.
А он сел рядом, захлопнул дверь и посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Никогда. Слышишь? Никогда больше так не делай.
Его голос был низким, опасным, но за этой опасностью пряталось другое — собственническое, жгучее.
Глава 8
ЛУКА
Гул в голове. Сухость во рту. Первое, что я ощутил — вкус металла и жгучая боль в боку. Глаза открылись тяжело, свет резал.
— Чёрт… — прохрипел я и попытался пошевелиться.
— Лука! — знакомый голос. Рико навис надо мной, лицо мрачное, но облегчённое. С другой стороны стоял Дамиан, руки скрещены, как всегда спокойный, но глаза выдавали напряжение.
— Где… — я с трудом собрал слова, — где мы?
— В больнице, — ответил Рико. — Тебя зацепило на встрече. Мы вынесли.
Я резко вспомнил: выстрелы, предатель, Марко, крики. Злость вернулась вместе с ясностью.
— Леон, — прошипел я. — Это всё он.
Черт. Он — плохая копия тех, кого я всю жизнь давил: самоуверенный ублюдок с лицом, которое умеет брать людей на милость. Но под этой маской — другой. Я вижу его насквозь и знаю, почему он полез на меня.
Леон — не случайный красавчик. Его папа когда-то ползал у моих ног, выполнял мелкие поручения, носил деньги, нервничал при каждом моём взгляде. Маленький человек с амбициями большого — и у таких всегда есть два пути: принять своё место или попытаться вырваться. Леон выбрал второе. Он рос, наблюдал, учился: не только стрелять и бить стекла, но читать цифры, заводить знакомых в бухгалтериях, находить тех, кто недоволен, кто готов продать чужую преданность за цену. Он понял давно: ломать можно не только кулаком — можно хитростью, информацией и умением подставить другого так, чтобы он сам себя похоронит.
Почему он покушается на меня? Потому что у меня есть то, чего не купишь — контроль. Я веду операции, режу нити, задаю тон. Леон не сможет взять меня прямым ударом — у меня свои люди, свои методы, своя жестокая машина. Но у меня есть слабость: я не гасну в одиночестве. Есть вещи, которые задевают меня сильнее, чем потерянная улица или контроль над точками. И он нашёл эту нитку — Киару. Он увидел, что я реагирую, и решил дернуть.