Моё сердце стучало быстрее, чем мотор, который ещё недавно гудел в тишине. Она словно нарочно испытывала меня — её дерзость смешивалась с чем-то новым, с желанием. Я поймал её запястья, не давая дойти дальше, и оторвался от поцелуя, тяжело дыша.
— Осторожно, piccola — прошептал я, наклоняясь к её уху. — Если продолжишь, я не смогу остановиться.
Она подняла глаза, в них горело упрямство и вызов, но под ним пряталось что-то ещё — то, чего она сама пока боялась признать. Её дыхание всё ещё сбивалось, когда я держал её запястья. Глаза блестели от огней города и чего-то ещё, глубже и опаснее.
— Что, если я не хочу, чтобы ты останавливался — её голос прозвучал низко, почти шёпотом, но в нём была решимость. — Я хочу тебя, Лука.
На секунду мне захотелось поддаться. Разорвать все границы прямо здесь, на капоте, среди темноты. Но я только усмехнулся, отпустил ее руки и провёл пальцами по ее щеке.
— Нет, piccola. На сегодня достаточно. Тебе пора домой.
Она нахмурилась, губы обиженно дрогнули. Но я уже открыл ей дверь и усадил на сиденье. Сам обошёл машину, завел двигатель и тронулся с места.
Я завёл мотор и вёл машину в сторону ее общежития. С каждой минутой я чувствовал, как ее взгляд сверлит мое лицо. Она молчала, но её дыхание было всё ещё сбивчивым после того, что случилось на холме. Я сжимал руль так, что побелели костяшки пальцев. В голове спорили два голоса: один требовал отвезти её домой, закрыть за ней дверь и оставить до завтра. Другой - звал к себе, обещая, что ее губы, ее руки, ее тело, ее шёпот будут только моими.
Я даже свернул на улицу, ведущую к общежитию, но в последний момент резко вывернул руль в другую сторону.
— Лука, — она нахмурилась, — ты едешь не туда.
Я усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.
— Я пытался. Но рядом с тобой всегда происходит по-другому, piccola.
Она замолчала, и я почувствовал, как её дыхание изменилось. Больше никаких протестов. Только ожидание.
Когда мы подъехали к моему дому, я ещё раз сказал себе: «Оставь». Но уже было поздно. Я вышел, открыл ей дверь, и едва она ступила на землю, я притянул её к себе и поцеловал так, что она сама сжала мои плечи, будто боялась упасть.
Мы вошли внутрь, и я захлопнул за нами дверь. Коридор, гостиная, спальня — всё стало одним длинным маршрутом, её горячим дыханием и нашими жадными поцелуями. Я чувствовал, как сдаюсь. Не перед её телом, не перед её словами — перед ней самой.
Я толкнул дверь спальни плечом, не отрываясь от её губ. Мы почти ввалились внутрь, и я, наконец, позволил себе то, что сдерживал весь вечер. Её платье соскользнуло с плеч, и я помог ему упасть на пол, я оглядел ее с головы до ног, почти голая, передо мной, моя. Целую её ключицы, шею, чувствуя, как её сердце колотится в бешеном ритме. Я хочу запомнить каждый миллиметр ее тела.
Она вскинула руки, зацепилась пальцами за мою рубашку, и через секунду ткань разлетелась на пуговицах. Её ладони скользили по моему торсу, горячие, настойчивые, будто боялись, что я снова остановлюсь.
— Лука… — выдохнула она, и этот шёпот прозвучал как признание.
Я прижал её к кровати, но двигался медленно, мучительно для себя. Губами ловил каждый её вдох, каждый стон. Срывал с неё одежду так же нетерпеливо, как она — с меня.
Она выгибалась навстречу, пальцы блуждали по моей спине, оставляя едва ощутимые царапины. В её глазах горел вызов, но в этот раз он смешался с доверием.
Я накрыл её своим телом, обхватил одной рукой, заставив посмотреть прямо в меня, пока другая рука обхватывает ее грудь, играя с соском.
— Ты понимаешь, Киара… — голос мой сорвался, — после этого пути назад уже не будет.
Она кивнула, прикусив губу, и сама притянула меня ближе. И в тот момент исчезло все сомнение. Была только она подо мной — её тепло, её дыхание, её сердце, стучащее в унисон с моим.
Моя рука опустилась ниже, скользнула под трусики, она чертовски мокрая, для меня. Я провожу по ее складкам, массируя клитор. Слежу за ее реакцией на каждое движение, засовываю в нее первый палец и начинаю двигать им. Ее нужно подготовить к моим размерам и одного пальца будет очень мало, поэтому потихоньку добавляю второй.
Я привык, что женщины рядом со мной растворялись быстро. Достаточно одного взгляда, приказа, движения руки — и всё шло так, как я хотел. С Киарой всё было иначе. Она могла сопротивляться, спорить, дерзить, бросать мне вызовы. Но именно поэтому сейчас, когда она лежала подо мной, её дыхание срывалось на горячие всхлипы, я чувствовал себя так, словно держу в руках что-то, чего боялся сломать. Её глаза горели, но в этом огне я видел тень страха. Не передо мной — перед тем, что происходило внутри неё. И я поймал себя на мысли: впервые мне важно не просто обладать, а убедиться, что она доверится.