Я провёл ладонью по её щеке, большим пальцем убрал влажную прядь волос.
— Piccola… — мой голос дрогнул. — Скажи мне «стоп», и я остановлюсь. — черта с два я остановлюсь.
Она замотала головой, прикусив губу. Не словами, а взглядом дала понять, что не хочет, чтобы я уходил. Я наклонился и снова поцеловал её, чувствуя, как она постепенно расслабляется под моими руками. Каждый её стон отдавался во мне. Когда её пальцы заскользили по моей спине, я понял: она готова. Но даже в этот момент я двигался медленно, будто боялся торопить. Я впервые в жизни не гнался за жадностью — я наслаждался каждой секундой. Она дрожала, но её дрожь не от страха. Это было напряжение, смешанное с желанием. Я слушал её дыхание, её сердце, и с каждой секундой понимал, что в эту ночь я теряю контроль не только над ней — над собой тоже.
Я привык быть хищником, но рядом с ней был человеком.
— Нужно устранить препядствия — я медленно, наслождаясь моментом, стянул с нее трусы и растегнул лифчик, кинул его куда-то. — Запомни раз и навсегда, только я имею права видеть тебя такую. Ты принадлежишь мне.
Теперь она полностью голая. Ничего, кроме моего взгляда, на ней не было.
Я перевернул ее на живот, одну руку держал на спине, а другой приподнял ее бедра. Красивая картина, на которую я бы смотрел постоянно. Я провёл ладонью по её спине - медленно, чтобы почувствовать, как под кожей проходит дрожь. Её дыхание стало неровным, и это только сильнее тянуло меня ближе. Опустился губами к её коже, ощущая вкус тепла. Каждое движение вниз было как шаг в запретное - осторожный, но неизбежный. Поцелуями я медленно опускаюсь к пояснице и бедрам, остановившись там. Она заурчала, требуя продолжения. Укусил за бедро и следом поцеловал то же место. Из нее вырвался требовательный стоню Не заставив долго ждать, я раздвинул ее влажные складки и попробовал ее, на вкус она еще лучше, чем я мог представить. Я ласкал ее языком, параллельно пальцами массировал ее клитор. Резко отодвинувшись, я перевернул ее обратно на спину, сжал ее шею рукой, вцепился в ее губы, давая ей попробовать себя на вкус.
Медленно, поцелуями я начал спускаться к ее груди и взял в рот ее сосок, одной рукой я играл с ее грудями, а другой нежно начал ласкать ее киску, которая уже сочилась от безумного желания. Я проник в нее одним пальцем и нежно двигал им по влажным и горячим стенкам, я прибавил второй палец, и уже настойчивей ласкал ее плоть. Она попыталась сбежать от моих ласк, но я снова укусил ее за бедро. Похоже, что завело еще сильней, потому что она начала насаживаться на мои пальцы, задвая темп. Я нащупал и задел самую чувствительную точку. Она дернулась, ее тело покрылось безумным оргазмом. Не смотря на это, я продолжал ее ласкать, не давая оргазму утихнуть.
— Ты в порядке?
— Да — с хрипцой в голосе ответила она.
Она притянула меня к себе и поцеловала. Жадно, страстно.
— Мне нужно больше, Лука. — сказала она, тянувшись к моим брюкам.
Я сам на грани, поэтому не заставляю ее долго ждать, быстро снимаю с себя лишнее, достою из тумбочки презерватив, надевая его на член медленно, что бы у нее было время передумать, но я все равно не остановлюсь. Я встаю между ее ног. Она смотрит на мой член, облизывает губы и сжимает свои ноги вместе, но я шлепаю ее по бедру, заставляя снова их раздвинуть. Я двигаюсь у ее киски, взад-вперед, взад-вперед, лениво покачиваю бедрами, мой член скользит по ее складкам. Я касаюсь ее входа, но не вхожу. Мой взгляд завороженно следит за тем, как член упирается в ее плоть.
— Ты даже не представляешь, как грязно ты сейчас выглядишь.
Глава 11
КИАРА
— Ты даже не представляешь, как грязно ты сейчас выглядишь.
Я хочу этого, сильнее, чем когда-либо. Я хочу его.
Когда он упирается своим член о мой бугорок, горловой стон вырывается из моих губ. То, как он говорит, делает меня такой горячей, такой готовой к нему. Его пальцы впиваются в мои бедра, а руки хватают меня и прижимают к себе еще сильнее. Я смотрю вниз и вижу, что его кончик выглядывает над моим голым бугорком. Я вижу только вспышки, когда он качается, но он толстый, налитый и красивый.
— Не смотри так на мой член, если хочешь, чтобы завтра ты могла ходить. — он предупреждает, его голос настолько грубый, что кажется, будто ему больно говорить.