Я поднимаю глаза на него. Он едва контролирует себя, его мышцы напряжены и дрожат, когда он пытается сдержать себя.
— Последний шанс. Скажи, что никто не увидит тебя такой, скажи что ты моя — он наклоняется и говорит, почти рычит мне в губы. — Я не смогу помочь тебе, если ты этого не сделаешь.
— Покажи мне. — я провожу ногтями по его груди, оставляя следы. — Я хочу увидеть злодея.
Мне никогда не нравились милости, я подозревала, что мне может нравится грубость в сексе. Я не могла читать обычные романы, поэтому всегда выбирала дарк. Теперь я хочу проверить это на себе.
Он свирепо стонет, и его рот прижимается к моему, его язык проникает между моих губ. Я ожидаю, что он ворвется в меня одним движением, но он этого не делает. Вместо этого он хватает меня за лодыжку и переворачивает на живот, а затем грубо приподнимает меня за бедра и прижимает свой кончик к моему входу. Я замираю, предвкушение напрягает мое тело.
— Расслабься. — Приказывает он и шлепает меня по заднице.
Это отвлекает меня, и я вскрикиваю, когда он подается вперед, его член растягивает стенки, входя в меня на пару дюймов.
— Блять. — Лука хрипит между стиснутыми зубами. — Ты такая чертовски тугая для меня, детка.
От неожиданного ласкового слова на английском, а не на итальянском, как обычно, меня пробирает дрожь, а между ног становится влажно. Мои мышцы расслабляются настолько, что он вводит еще несколько сантиметров. Я так полна. Мои стенки так плотно обхватывают его, и я чувствую его повсюду. Его рука лежит на моей заднице, когда он снова шлепает меня, а другая рука на моем плече, чтобы направить себя внутрь. Он подается бедрами вперед, прорываясь сквозь барьер моей девственной киски, и входит в меня до упора. Я подаюсь вперед с резким стоном, задыхаясь. Он так глубоко вошел в меня, должно быть, не менее восьми толстых дюймов.
— Это был мой первый и единственный акт доброты. Скажи мне то, что я хочу услышать.
Его пальцы начинают играть с моим клитором, и мои глаза закатываются. В нем есть и боль, и наслаждение, и полнота, которую я даже не могу описать. Его член такой толстый, что обжигает. Он такой напряжённый, что я чувствую, как он пульсирует внутри меня. Но Лука не двигается, ждет, пока я привыкну к нему. И я привыкаю. Моя киска словно подстраивается под форму единственного члена, который она когда-либо знала. Я снова качаю головой.
— Ты сама напросилась.
Он вынимает член так, что внутри меня остается только кончик, и снова вводит его с такой силой, что я чуть не падаю на край кровати. Он снова выходит и так же грубо вводит. Его рука дважды опускается на мою задницу, прежде чем зацепиться за мои волосы и потянуть меня за них, удерживая в вертикальном положении. Я стою на руках и коленях, спина и голова выгнуты дугой, и он начинает входить в меня, на этот раз в бешеном темпе. Он грубый и мне это нравится. Мне нравится каждый грязный, грубый момент. Ощущение его разъяренных пальцев в моих волосах, на моем бедре. Как я вытягиваюсь вокруг него. Как он входит в меня. Завтра мне будет очень больно.
— Лука — Я слышу, как я стону его имя, задыхаясь, как будто вне тела.
Его рот приближается к моему уху, его губы и дыхание жарко касаются моей плоти, когда он произносит грязные слова.
— Ты слышишь это? Ты, блять, для меня вся мокрая.
Мое лицо пылает, когда я понимаю, что единственным звуком в комнате, кроме наших стонов, является звук его бедер, шлепающих по моему влажному центру.
От осознания этого я непроизвольно выгибаюсь, мои стенки сжимаются вокруг него.
— Блять. Вот так. — он наклоняет мою голову в сторону и кусает меня за шею. Я взвизгиваю и снова сжимаюсь вокруг него. — Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что тебе нравится, когда я так с тобой обращаюсь.
— Да, нравится. — в моих словах чувствуется легкая дрожь. Я не знаю, от чего это происходит — от эмоций или от того, что он вбивается в меня так сильно, что это вызывает заикание.
— Правда, да? — Его голос темно-озабочен. Доволен.
— Я хочу, чтобы ты показал мне все свои стороны. — я говорю со стоном.
Он делает паузу, и на мгновение я боюсь, что сказала что-то не то. Но затем он переворачивает меня так, что я оказываюсь на спине и смотрю на него снизу вверх. Я снова пытаюсь дотронуться до него, но он хватает меня за оба запястья и заносит их над головой. Он хватает свой выброшенный ремень и обматывает им мои руки, не переставая ритмично двигать бедрами, пока связывает их вместе.