— Ты быстро сбегаешь.
Я вздрогнула. Он стоял у входа, словно ждал меня. Сигарета едва не выпала из пальцев, но я быстро восстановила самообладание.
— Может, я просто не люблю дешёвые игры? — холодно бросила, затягиваясь дымом.
Он вышел из тени. В уличном свете его лицо казалось ещё суровее, черты резче.
Его взгляд прожигал.
— Не лги. Ты хочешь этой игры. Только боишься проиграть.
— Я не боюсь. Я не играю.
Он сделал шаг ближе. Я отступила, спина упёрлась в стену. Его ладонь легла рядом, перекрывая путь к отступлению. Не касался — и всё же сковывал сильнее любых рук.
— Ты слишком гордая. Но я вижу тебя насквозь. Вижу, как ты привыкла выживать, кусаться, защищаться.
— И что? — мой голос дрогнул, но взгляд оставался твёрдым.
— Это делает тебя интересной. Опасной. Моей.
Он произнёс последнее слово почти шёпотом, и мое сердце ударило сильнее. Я сжала кулаки, чтобы не показать слабости.
— Я не твоя. И никогда не буду. Мы даже не знакомы, я вижу тебя впервые.
Он наклонился так близко, что мое дыхание смешалось с его.
— Это лишь дело времени.
И отступил. Просто развернулся и ушёл в ночь — оставив меня с колотящимся сердцем и дрожью в руках. Я выдохнула дым и впервые за долгое время почувствовала — игра, в которую я ввязалась, будет стоить мне слишком многого.
⸻
Этой ночью я не могла заснуть. Лежала в темноте, уставившись в потолок, и каждый раз, когда закрывала глаза, передо мной вставал он. Его взгляд прожигал сильнее, чем сигаретный дым. Его голос, низкий, обволакивающий, звучал в голове снова и снова: «Я тот, кто решает, кто выживет». Я должна была злиться. И злилась. Он разговаривал со мной так, будто я вещь. Будто моя жизнь в его руках. Ненавижу, когда со мной так обращаются. Ненавижу, когда кто-то пытается подавить. Но внутри было ещё кое-что. Не страх… нет. Что-то хуже. Притяжение. Я до сих пор чувствовала его запах. Табак, кожа, виски. Тяжёлый, резкий. Он будто въелся в мою кожу, остался на волосах, на пальцах. И стоило вдохнуть — сердце начинало биться быстрее. Почему я думаю о нём? Почему его прикосновение — даже то мимолётное, почти случайное — оставило след? Я закрыла глаза, прижала ладонь к груди. Тёплая дрожь разлилась внутри, но я оттолкнула её, сжала зубы.
— Я не его, — прошептала я в пустоту. — Никогда.
Но чем дольше я повторяла эти слова, тем сильнее внутри росло другое чувство.
Неуверенность. И странная, горькая жажда. Словно в тот момент, когда он приблизился, часть меня сама потянулась к нему.
Глава 2
ЛУКА
Я видел её задолго до того, как она впервые встретила мой взгляд в клубе.
Она не знала, что её шаги уже давно были под контролем моих людей. Что я смотрел на её жизнь со стороны, как хищник, выбравший добычу, и ждал момента.
Киара Уилсон. Девушка с глазами, в которых слишком много боли для её возраста. Я узнал о её матери — наркоманке, о грязных квартирах, о побегах в никуда. Я видел фотографии её детства, полные тьмы, из которой другие не выбираются. Но она выбралась. Сломанная, но целая. Я не люблю слабых. Слабых я использую. Сильных я уничтожаю. Но она… Она из тех, кто рождается из огня. И мне стало интересно: что сломает её? Или, наоборот… сможет ли она сломать меня? Невозможно.
Я наблюдал, как она идёт на занятия, как возвращается поздно вечером по пустым улицам. Она всегда держала спину прямо, даже когда вокруг тени. Её походка говорила: «Я никого не боюсь». Ложь. Все боятся. Просто она научилась прятать страх. Я видел её в библиотеке, в кафе, даже тогда, когда она думала, что одна. И каждый раз внутри меня росло что-то дикое. Не желание — одержимость. Как будто её тьма отзывалась на мою. Я привык владеть всем, что меня интересует. Деньгами. Городом. Людьми. Но эта девушка… Она слишком долго ускользала. И когда я впервые подошёл к ней в клубе, то уже знал: она принадлежит мне. Неважно, сколько раз скажет «нет».
Потому что это не выбор. Это — приговор.
⸻
Эта ночь была другой. Обычно я спал спокойно — быстро и без снов. Но сегодня… сон не приходил. Я сидел у окна, сигара тлела в пальцах, и дым медленно стелился по комнате. Ни музыка, ни огни города не отвлекали. Всё внутри было занято ею.
Киара. Mia gattina(моя кошечка). Пытается быть грозной, холодной, выпускать свои коготки, но она слишком добрая и ранимая, как кошечка.
Она была слишком молода, слишком упряма. Весь её вид говорил: «Я никому не принадлежу». И именно это делало её опасной. Я видел женщин, много женщин, и все они были одинаковыми: хотели денег, власти, защиты или хотя бы иллюзии, что могут управлять мной. Киара не хотела ничего. Она хотела быть свободной. И это разжигало во мне ярость и влечение одновременно. Свободные должны быть сломлены. Такие, как она, — приручены.