— Держи руки над головой.
Я делаю, как он говорит, и его взгляд падает между моих ног, его глаза фиксируются на том месте, где мы соединены. Он пульсирует во мне, его большой палец касается моего клитора.
— Да, вот так. — Я стону.
— Тебе нравится?
— Да. — Он чувствует, как я сжимаю его, как вокруг него собирается дополнительная влага. Он знает, что моему телу это нравится.
Как только я заговорила, он остановился. Его бедра неподвижны. Я пытаюсь прижаться к нему своей киской, но он прижимает меня к себе, чтобы я не могла тереться клитором о его тело.
— Что ты делаешь? — отчаянно спрашиваю я.
Он ничего не отвечает, только мучительно медленно отводит бедра назад, пока внутри меня не остается только головка.
— Нет, остановись. — Мои руки опускаются, чтобы схватить его, но он снова прижимает их ко мне, нависая надо мной всем телом. Он подает бедра вперед, пока снова не упирается в меня, и мой рот складывается в маленькое «о».
Его взгляд блуждает по моему лицу, вбирая в себя мое похотливое выражение, а глаза становятся черными. Он снова входит в меня, толчок такой силы, что меня отбрасывает на матрас. Это так больно. Он мучает меня, оргазм то приближается, то отдаляется, приближается и снова отдаляется. Я теряю рассудок, бессвязно качаю головой из стороны в сторону. Он сжимает мою челюсть, а другой рукой все еще сжимает мои запястья над головой.
— Скажи мне. — Он злобно рычит.
Я знаю, что он не позволит мне кончить, пока я не дам ему то, что он хочет. Он всегда побеждает, даже в этом. Я смотрю ему в лицо, и наш зрительный контакт становится самым напряженным за все время. Мне кажется, что я могу заглянуть в его душу, увидеть его части, которых я раньше не замечала.
— Скажи словами.
Это похоже на исповедь, когда слова вырываются наружу.
— Я твоя — я слегка приподнимаю голову и облизываю шов его губ. — Я принадлежу тебе — шепчу я.
В его взгляде вспыхивает темное, сверкающее удовлетворение. Его рот приникает к моему, и я втягиваю его язык в свой рот, постанывая от удовольствия. Его рука освобождает мое запястье, хватает одну из моих ног и перекидывает ее через свою руку. Угол наклона невозможен, его член изгибается и попадает в такую точку внутри меня, что у меня появляются звезды. Одной рукой он щиплет мой сосок, а другой безжалостно наказывает мой клитор, входя в меня мощными толчками. Мои связанные руки обвивают его шею и прижимают его к себе, а он целует меня во время моей взрывной разрядки. Его толчки не прекращаются и не замедляются, он продлевает волну моего оргазма, как мне кажется, бесконечно долго, прежде чем я чувствую, как его мышцы напрягаются и поддаются его собственной кульминации. Он падает на меня сверху, невесомый, и с рычанием выдыхает мне в горло.
— Моя.
Его дыхание ещё было тяжёлым, как и моё. Кожа горела от недавней близости, мышцы дрожали, но не от усталости — от того, что он только что сделал со мной, от того, как полностью лишил меня контроля.
Лука лежал на боку, прижимая меня к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну. Его ладонь лежала у меня на животе, пальцы лениво скользили по коже, а нос уткнулся в мои волосы. Я чувствовала его тепло, его силу и ту властность, от которой внутри снова всё переворачивалось.
— Теперь ты моя, Киара, — хрипло сказал он, не открывая глаз. — И чем быстрее ты это примешь, тем легче будет.
Я замерла, пытаясь перевести дыхание. В груди всё переплелось — злость, страх, желание, странное чувство безопасности рядом с ним.
— А если я не приму? — спросила я едва слышно, почти шёпотом, не поворачивая головы.
Он усмехнулся, обнял крепче и прижал губы к моему уху. Его рука сжимает мою грудь и скользит ниже, он проводит по моей вагине, и зжимает мой клитор.
— Тогда я просто докажу это тебе снова. Снова и снова. Пока не останется сомнений.
Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается буря. Его слова пугали до дрожи, но в то же время что-то в них заставляло моё сердце биться быстрее.
Почему же я не могу его ненавидеть до конца?..
Я лежала, глядя в темноту, и сердце никак не могло успокоиться. Его слова звенели в голове, будто клятва и приговор одновременно: "Теперь ты моя…"
Я пыталась убедить себя, что всё это — ошибка, что я должна ненавидеть его за его жесткость, за угрозы, за то, что он отбирает у меня право выбора. Но тело всё ещё помнило каждое его прикосновение, каждую секунду, когда я растворялась в нём. Если я приму это, я потеряю себя. Но если буду отрицать — потеряю его. Что страшнее?