Светофор сменился, я тронулся дальше, не произнеся ни слова. Но внутри что-то кольнуло — она влюбилась в меня и ждет этого в ответ, но смогу ли я когда-нибудь полюбить?
⸻
Мы припарковались у бутика одежды. Киара молчала — видно, всё ещё переваривала наш разговор в машине. Её пальцы нервно теребили ремешок сумки, взгляд бегал по фасадам магазинов, как будто она не знала, чего ожидать.
Я заглушил двигатель, обернулся к ней и сказал спокойно, но без возможности возражений:
— Выбирай себе одежду. Всё, что захочешь.
Она удивлённо моргнула.
— Зачем?
— Потому что я так сказал, — отрезал я. — И потому что ты не можешь ходить в тех шмотках, что носишь. Теперь ты — рядом со мной.
Киара закатила глаза, но я видел, как уголки её губ дрогнули — смесь раздражения и скрытого удовольствия от того, что я устанавливаю правила. Но я знаю, что ей такое нравится.
— Ты, кажется, перепутал, — сказала она, открывая дверь. — Я не твоя кукла, чтобы ты меня одевал.
— Ошибаешься, — я обошёл машину, наклонился к ней, прижимая ладонь к двери, не давая ей выйти. — Ты моя женщина. И я хочу, чтобы все это видели.
Она на секунду затаила дыхание — я почувствовал, как она колеблется между тем, чтобы ударить меня или поцеловать.
— Иногда мне кажется, ты просто маньяк, — тихо сказала она, глядя прямо в глаза.
— Может быть, — усмехнулся я, — но маньяк, который знает, что ему принадлежит.
Я отстранился и жестом указал на вход:
— Вперёд. Я жду у примерочных.
Она пошла, не сказав ни слова. Плечи прямые, шаги быстрые — упрямая, гордая, но я видел, как взгляд продавщицы зацепился за неё, как мужчины оборачиваются.
Во мне сразу вспыхнуло раздражение. Руки сами сжались в кулаки — ненавижу, когда кто-то смотрит на неё так.
Через пару минут она появилась с охапкой одежды — короткие платья, обтягивающие джинсы, кружевные топы. Я сел на диван, наблюдая, как она исчезает за занавеской примерочной.
— И не думай выбирать что-то скромное, — сказал я громко. — Мне нужно видеть тебя. Всю.
— И если мне не понравится? — донёсся её голос.
— Тогда я выберу за тебя, — ответил я, чувствуя, как губы расползаются в хищной улыбке.
Шуршание ткани, лёгкий смех, потом занавеска медленно открылась.
Она стояла передо мной — в коротком чёрном, блестящем платье, которое подчёркивало изгибы её тела, с открытой спиной и тонкими бретельками.
Я не сказал ни слова. Просто подошёл ближе, остановился на расстоянии дыхания и тихо произнёс:
— Это. Бери это. И всё остальное неважно.
Она смотрела прямо мне в глаза — упрямо, вызывающе, но я видел, как по её шее пробежала дрожь.
— Лука, ты невозможен, — выдохнула она.
— Привыкай, — ответил я. — Я не собираюсь меняться.
⸻
Прошёл уже час. Целый чёртов час, а я всё ещё сижу на этом мягком кресле у примерочных, слушая, как Киара ворчит за занавеской и роняет вешалки.
Она выходила одна за другой — в платьях, юбках, в чёртовом костюме, даже в чём-то с пайетками и перьями, что заставило меня чуть не расхохотаться. Каждый раз я говорил одно и то же:
— Нет. Снимай.
— Тебе вообще хоть что-то нравится? — раздражённо спросила она из-за занавески, когда я отверг очередное платье.
— Пока нет, — спокойно ответил я.
— Придира!
— Требовательный. Есть разница.
Она снова скрылась за занавеской — раздражённая, уставшая, но всё ещё упрямая.
Слышно, как цепляется ткань, как она тихо бормочет себе под нос:
— Чёртова молния…
Потом — пауза.
— Лука, — тихо, будто не хотела звать, но всё же позвала. — Поможешь?
Я поднялся. Раздвинул занавеску.
Она стояла спиной, платье чуть сползло, открывая линию плеч.
Ткань натянута, застряла.
— Застряло, — сказала она, не глядя на меня. — Я просто…
Я подошёл ближе.
Пальцы коснулись молнии, потом её кожи.
Она чуть дёрнулась.
— Лука… — в её голосе — предупреждение, но слабое.
— Шшш, — я наклонился ближе. — Не двигайся.
Молния дрогнула — и ткань чуть ослабла, скользнув вниз по её телу. Она вдохнула резко, не успев прикрыться. Я мог отступить — но не сделал этого. Просто стоял рядом, чувствуя, как воздух между нами стал густым, почти осязаемым.
— Что ты делаешь? — прошептала она.
— Хочу тебя, как и всегда.