Я откинулся на спинку кресла, крутя в пальцах бокал.
— И чего ты хочешь от меня?
— Доступа.
Прозвучало спокойно, но в этом слове было давление, как сталь под бархатом.
— Мне нужно пройтись по твоим кварталам, собрать своих и выбить предателей. Без шума. Без свидетелей.
Я долго молчал. Рико стоял у стены, напряжённый, взгляд не отрывал от Марии — кажется, впервые видел женщину, которая выглядела опаснее, чем большинство мужчин в комнате.
— Если я позволю тебе это, — произнёс я наконец, — Я должен быть уверен, что ты не играешь в двойную игру. Да и твои подонки заметно пощекотали мне нервы, пытаясь впихнуться ко мне на территорию.
Дмитрий усмехнулся, без радости.
— Морелли… если бы я играл против тебя, ты бы уже не сидел передо мной.
На секунду наши взгляды встретились — холод против холода. И всё же в глубине его глаз мелькнуло нечто, похожее на тревогу. Настоящую, живую.
— Хорошо, — сказал я, поднимая бокал. — У тебя есть два дня. После этого — каждый, кто останется на моей земле без моего разрешения, становится трупом.
Он коротко кивнул, отпил. Мария всё это время стояла неподвижно, будто статуя. Только в какой-то момент я заметил — её взгляд задержался на фотографиях на стене, где случайно отражался силуэт девушки.
Киары. Я повесил ее фотографии в каждую мою точку бизнеса, что бы когда она приходила никто не вздумал даже дышать в ее сторону.
Я сделал вид, что не заметил. Но внутри уже начинала шевелиться настороженность. Она шагнула вперёд, голос был тихий, но твёрдый:
— Лука, пожалуйста… не говори Киаре кто я.
Я остановился, пристально смотря на неё. Её глаза были холодными, но в них угадывалась тревога.
— Почему?
— Я переживаю за неё, — сказала она, слегка опустив голову. — Она… она слишком доверчивая. Если узнает, кто я, может попасть в опасность.
Дмитрий бросил на сестру быстрый взгляд, но молчал.
— Переживаешь за подругу? — переспросил я, голос звучал низко, чуть напрягаясь.
— Да. За Киару Уилсон, — ответила Мария спокойно, но с едва заметной дрожью. — Она не должна знать. Не сейчас.
Я оглядел ее, оценивая ситуацию. Она говорила серьёзно, глаза не лгали. В этом был страх, но не слабость — она и правда заботилась о подруге.
— Хорошо, — сказал я наконец, сдерживая раздражение. — Не скажу. Это ваши отношения и в них я вмешиваться не буду.
Мария кивнула, и на мгновение её взгляд стал мягче.
— Спасибо, Морелли. Мне просто важно, чтобы с ней ничего не случилось.
Она отошла назад, а я остался стоять, ощущая тяжесть ответственности. В этот момент я понял: эта просьба не просто о секретах — это о безопасности Киары, моя девочка не ошиблась в выборе подруг.
⸻
Я вернулся в офис поздно ночью. Город уже почти уснул, но я не мог позволить себе отдых. На столе лежали стопки документов — отчёты по поставкам, финансовые сводки, переписка с партнёрами. Я перебирал бумаги, проверял маршруты грузовиков, сверял счета и следил за тем, чтобы каждая деталь была под наблюдением. Часы медленно тянулись, а я всё ещё оставался за столом, лишь лампа светилась над документами. Каждое решение, каждая подпись имела значение: один неверный шаг — и всё рухнет. На улице уже светлело и мои мысли пытались сосредоточиться на бумагах, но телефонный звонок прервал мою концентрацию. На экране высветилось Дмитрий Попов. Я взял трубку, сжимая её крепче обычного.
— Морелли, слушай внимательно, — голос был напряжён, без излишних эмоций, но с тяжёлой тревогой. — Нужно срочно встретиться. Через десять минут буду у тебя в офисе. Это связано с Киарой Уилсон. Считай, проявляю дружескую услугу.
Внутри меня всё сжалось. Сердце ударило чаще, ладони вспотели. Киара… слово, которое обычно не вызывало паники, сейчас сдавливало грудь. Каждая секунда до его приезда казалась вечностью.
— Понял, — выдавил я, стараясь держать голос ровным, хотя тело предательски дрожало. — Буду готов.
Я отложил документы, быстро осмотрел офис, проверил всё: охрану, камеры, выходы. Каждая деталь могла иметь значение. Я проверил местоположение Киары и она была у себя в общежитии, поэтому я немного успокоился. Проверил камеры, но ее в комнате не было, беспокойство прибавилось.
Внутри меня зрела смесь тревоги и предвкушения — защита семьи, контроль ситуации, страх за нее… и понимание, что даже за самым крепким фасадом скрываются эмоции, которые нельзя игнорировать.
Дверь распахнулась, и первой вбежала Мария, вся в панике: