— Нашла! Нашла возможное место, где держат Киару!
По её лицу пробежала смесь ужаса и облегчения. Она дёрнула экран телефона к свету, бросив на меня кадры — спутниковая съёмка, скрин из камер, адрес, две координаты на карте и короткая видеозапись: крошечный закрытый склад, возле которого несколько дней назад видели черный грузовик. Внутри всё сжалось и одновременно расправилось. Я встал, стакан виски едва не выскользнул из рук.
— Говори — коротко сказал я, стараясь держать голос ровным, но в нём уже слышалось дрожь.
Мария говорила быстро, выплёскивая детали:
— Мы с Рико перепроверили маршруты. Грузовик, который видели возле общежития, часто останавливался там по ночам. Камера на углу зафиксировала мужчину с мешком — тот самый профиль. Они перегружали багажник ночью, — она ткнула в экран. — Это наш склад. Я привязала к координатам телефон, в районе — несколько камер, но все они мертвые в ночное время. Это место — наш лучший шанс.
Я почувствовал, как кровь закипает. Неделя без вестей, пустота в голове — и вдруг факел надежды. Надо было действовать немедленно.
— Рико! Дамиан! — крикнул я в коридор. Молниеносно две тени уже стояли у дверей. — Вы слышали.
Не дожидаясь ответа, я дал приказы ровно и чётко, как делал это миллион раз:
— Мария, оставайся здесь и держи связь. Все данные на мой стол — три часа назад, рок-блоки и выходы. Сверь ещё раз маршруты, лайф-тайм камер, перехваты. Рико — ты берёшь передовую. Дамиан — обеспечиваешь отход и прикрытие. Еще тридцать человек отправьте туда. Я выезжаю с вами. Дмитрий, если понадобится — ты на связи, будь готов подтянуть людей с внешних направлений.
Рико кивнул, глаза стали стальными.
— Я уже освободил короткий маршрут, доедем без пробок. Так же, я уже отправил туда нескольких наших людей — сказал он.
Я уже шёл к гардеробу, надевая куртку. Каждое движение было быстрым, механическим, но в груди горело чувство: нельзя опоздать. Мы успеем, если действовать чётко и быстро. Если это подстава — уничтожим их. Если это правда — заберу ее любой ценой и убью всех остальных. Если хотя бы один волосок упал с ее головы, да даже если с ней все будет хорошо, я сожгу их всех, заживо.
— Звенья на местах? — спросил я, переворачивая карту в уме.
— Да, мы расставим точки — ответил Дамиан. — Машины готовы, люди на позициях.
Я глянул на Марию: в её глазах было то же, что и у меня — страх, дающий топливо для ярости. Она выдохнула, собрано и хладнокровно:
— Дала сигнал всем контактам. Пути отхода промерены. Это может быть капкан, но иначе мы теряем время.
Я кивнул, не позволяя себе никаких сомнений.
— Тогда едем. Быстро и тихо. Без лишних слов по дороге. Мы заберём её.
Мы выбежали из офиса, и коридор наполнился ритмом снаряжения — шёпот радиосвязи, тяжелые шаги, стук ботинок. Сердце колотилось так, будто хотело прорваться наружу. В голове не было ничего лишнего — только адрес, кадры на экране Марии и её голос: «Нашла».
Это был единственный шанс. И мы не могли позволить ему ускользнуть.
⸻
Колёса шуршали по гравию, а я уже не слышал ни мотора, ни — только одно имя в голове: Киара, amore mio(любовь моя). Мы подъехали к адресу который дала Мария, выстроились по местам, я дал знак — и в тот самый момент мир разорвался на две части.
Взрыв хлынул на нас огненной волной: свет, грохот, бетон сыпался, стекло шуршало как дождь. Я видел, как крыша взлетела вверх, как дым обрушился, как люди падают от удара волной. На мгновение ничего не существовало, кроме паники, шока и чувства, что меня вырвало у корней. Эмоции нахлынули на меня быстро. Крик вырвался из груди сам — не команда, не приказ, а проклятье и мольба в одном: «Киара!». Рико схватил меня за плечо, и я рвался броситься в огонь, но его хватка была железной. Я чувствовал, как силой тебя удерживают от безумного поступка, который мог бы уничтожить всё остальное.
— Держать позиции! — прокричал я, но слова звучали уже чужими даже мне самому. — И если кто‑то выйдет из склада — не убивать! Людей выводить, а не пристреливать, эти ублюдки будут умирать в муках.
Через дым и пыль кто‑то выполз наружу. Я увидел фигуру — потрепанную, обугленную — и узнал её мгновенно: Леон. Он плёлся, едва держась на ногах, лицо у него было в копоти, глаза — пустые. Я не думал: весь мир сузился до того, что он мог знать о ней.
Я подошёл к нему и без раздумий ударил. Это был не удар справедливости — это был удар отчаяния.