—Где Киара? — вырвалось из меня сквозь кашель и дым.
Он не мог ответить; слова застряли в горле, тело сдало, и он рухнул без сознания.
— Везите его в больницу! — рявкнул я, чувствуя, что напоминаю себе командующего, а не человека. — Быстро! Остальные — на периметр, не давайте никому уйти!
Они сработали автоматично: Рико подхватил Леона, люди занимали позиции, рации зазвучали хрипло. А я — я просто ушёл. Не мог стоять среди дыма и руин, где мог быть её голос, её запах, её следы. Я пошёл к трассе, мне нужно было проветрить голову, остаться одному с этой дырой в груди. Дорога была пуста, асфальт горячий под подошвами, ветер бил в лицо, но это не отгоняло пустоту — она растягивалась внутри, как незаживающая рана. Впервые я позволил себе остановиться и вспомнить то, что до этого казалось невозможным признать.
Я видел нас: дом, завтрак, её волосы на подушке по утрам, её смешок, когда я пытался быть мягче — всё это мелькало как кадры, которые я прятал от себя долгие годы. Я думал, что это просто влечение, власть, желанье контролировать — и вдруг понял, что это было нечто иное. Я любил её. По‑настоящему. Не как очередную добычу или как украшение моей жизни, а так, чтобы голова шла кругом от мысли о её безопасности. Моя девочка всегда мечтала о безопастности, я ее подвел. Любовь, которая загорала внутри меня медленно, тихо, а теперь загорелась огнём. Мысль об этом — о будущем с ней, о детях, о том, как будем стареть вместе — появилась не плавно, а как удар: я знал, как хочу её рядом, и понимал, что могу потерять всё в одно мгновение. И в тот миг — среди пустоты и дыма — охватило такое горькое, необъяснимое чувство, что я не удержался. Слёзы рванулись из глаз сами, горячие и соленые. Я стоял у обочины и плакал, как никогда в жизни не плакал: не от слабости, а от осознания утраты и от страха, что это утрата может быть навсегда. Казалось, что внутри меня выжгли пространство, где было тепло, и теперь там — пепел. Я дал себе право пустить слезы, в полной тишине, просто шагая по шоссе, которое я перекрыл, чтобы добраться до нее как можно быстрее.
Amore mio, прости меня, прости, что меня не было рядом когда я был тебе так нужен, прости что не сказал тебе, что люблю тебя, прости за то, что не уберег.
Глава 17
КИАРА
Я открыла глаза и первое, что почувствовала — сырой, ледяной воздух, воняющий плесенью и чем-то ещё — машинным маслом или бетоном. Мир вокруг был размытым: слабый свет в углу освещал потрепанный матрас, капли воды, падающие где-то вдалеке, звуки похожие на писк крыс. Паника вцепилась в грудь, но я сразу попыталась дышать ровно — глубокий вдох, медленный выдох. Руки не слушались: они были связаны за спиной, запястья горели от трения. Ноги тоже скованы — цепко, туго. Во рту — тряпка. Горло сдавлено, вместо крика вырвался приглушённый хрип. Я попыталась вспомнить — что было до этого? Всплыли обрывки: улица, грузовик, резкий страх, чья-то рука, тряпка, темнота. Всё как в тумане, но с этими обрывками вдруг пришло понимание: меня похитили. Слово — как удар. Холод пробежал по спине.
Я попробовала пошевелить пальцами — есть слабая подвижка, но канаты так туго заплетены, что боль пронзает запястья. Сердце колотится в ушах; в голове шум, как будто кто-то постоянно ставит на повтор один и тот же звук. Надо успокоиться, но каждая мысль рождает новую волну страха. Сначала нужно понять где я нахожусь, хотя бы примерно.
За дверью напротив доносились приглушённые звуки — шаги, чей-то разговор в другой комнате, глухой звон металла. Это подвал или склад. Здесь нет окон и очень сыро, воздух был густой, как будто им давно никто не дышал.
Я хотела позвать, но звук был только давящим «ммм» во рту. Попробовала сдвинуть тряпку зубами — она крепко затянута. Руки дрожали от бессилия. Возникло дикое, первобытное желание вырваться, но физическая слабость и шок мешали. Я сосредоточилась на ощущениях — холод бетона под спиной, натяжение в запястьях, запах мокрой ткани, который въелся в нос. Постепенно попыталась отследить звуки: шаги становятся громче — кто-то возвращается; где-то металлическая скоба цокнула, как сигнал; голос говорил что-то коротко и резко, но слова не разобрать. Мысли не давали покоя. Лука — он где? Я вспомнила его голос, тепло его руки, и в сердце вздрогнула надежда и одновременно отчаяние. Он придет за мной. Нужно держаться. Нельзя позволить панике взять верх. Я попыталась медленно, тихо сдвинуть тело, почувствовав, как верёвки натягиваются ещё сильнее; боль — как напоминание о границах. И всё же в глубине сознания появилась маленькая искра: поиск слабого места — не инструкции, а просто чувство направления. Я начала внимательно прислушиваться, пробовать каждый шёпот света, каждому звуку придавать смысл. Если кто-то входит в комнату — запомнить шаги, голос, запах. Если появится возможность — запомнить маршрут от двери к свету, чтобы не растеряться.