Капля воды упала мне на ладонь, и я машинально сжала её. Сердце не переставало биться, но внутри что-то упрямо отказывалось сдаваться. Я повторяла про себя одно слово — имя — будто тёплая нить, которая держит. Думаю о том, что нужно продержаться, собрать силы и ждать шанса.
Шаги приближались. Я почувствовала, как воздух в комнате сжался. Громкий звук ключа в замке — кто-то открывает дверь. Я напряглась всем телом, готовая слушать, запоминать, надеяться. Он вошёл в дверной проём как тень — с жутким спокойствием, в руке блеснул нож. Сердце в моей груди взорвалось так, что, казалось, наружу выскочит. Он подошёл близко — слишком близко — и его запах, смесь пота и дешёвой сигареты, ударил меня в нос. Он хмыкнул, выпячивая свои желтые зубы, и голос у него был тёплый, словно шутка, но в шутке этой не было ничего весёлого.
— Ну-ну, ты такая красотка, я бы на его месте тоже выбрал трахать такой красивый ротик. Скажи милая, он уже пробовал тебя всю? Или у меня есть возможность быть первым?
Я пыталась вернуть дыхание ровно, но оно рвалось в груди. Мерзость. Внезапно, он дернул на себя тряпку из моего рта. Воздух ударил в лёгкие, и я бросилась крикнуть — просто инстинкт, попытка выпустить страх наружу. Его рука мигом вщелкнула по щеке; пощёчина загремела по лицу оглушительно, щека загорела огнём. Я зажмурилась, вкус железа — отдавленный крик и солёные слёзы одновременно. Боль в лице была ясной, как раскалённая железка, но громкий звук удара заглушил всё остальное. Он подхватил меня за подбородок одним пальцем, так, чтобы я смотрела ему в глаза, и сказал низко, холодно, словно отмеряя каждое слово:
— Сучка, ни звука. Хочешь жить и увидеть своего возлюбленного снова — живым, будь послушной псиной. Поняла?
Его ледяной взгляд не оставлял пространства для вопросов. Внутри всё сжалось — не столько от удара, сколько от страха. Я чувствовала, как губы дрожат, слезы подступают, но горло сжалось от обещания, что если я открою рот — всё может закончиться хуже. Я старалась вдохнуть ровно, губы автоматически сомкнулись. В голове мелькали фрагменты: Лука, его руки, обещание защиты — и одновременно понимание, что сейчас вся моя жизнь висит на предельном натяжении. Я кивнула — едва заметно, как ребенок, который выбирает выживание. Он усмехнулся, будто довольный ответом, и отстранился на шаг. Нож в его руке блеснул ещё раз, и шаги его отдали эхом в холодном подвале. Я осталась сидеть, связанная и задыхаясь, щека гудела от удара, в ушах звенело, а во рту — привкус паники.
⸻
По ощущениям прошло не очень много, может часа три-четыре, хотя здесь, без окон, где не видно хотя бы отблеск света, это было невозможно понять точно. Каждая минута тянулась мучительно долго. Горло пересохло, желудок сводило от голода, жажды и я хотела писать. Я не чувствовала ни рук, ни ног — верёвки впились в кожу так, что казалось, она вот-вот лопнет.
Когда дверь снова скрипнула, сердце подпрыгнуло к горлу. Вошёл тот же мужчина. Его шаги были тяжёлые, раздражённые. В одной руке — пластиковый стакан с водой, в другой — тарелка, на которой что-то лежало. Он поставил всё на пол рядом со мной, криво ухмыльнувшись.
— Вот, красавица, ужин — сказал он с издёвкой.
Я посмотрела на тарелку — это едва ли можно было назвать едой. Неаппетитная масса какого-то цвета, неприятный запах, это скорее пережеванные остатки. Желудок сжался от отвращения, но жажда пересилила всё. Вода — вот всё, о чём я могла думать. Мужчина заметил мой взгляд и, ухмыляясь, взял в руку стакан и подошел ко мне. Он потянул меня з волосы чтобы я посмотела на него.
— Будешь паинькой — получишь — он поднес стакан к моему рту и я сделала пару глотков, прежде чем он оттолкнул меня.
Я закрыла глаза. Мир сузился до пульса в висках, до одного желания — выбраться отсюда живой. Я подняла глаза и тихо прошептала:
— Пожалуйста… развяжите меня. Я… мне нужно в туалет.
Он остановился. Сначала молчал, потом рассмеялся — коротко, грубо, так, что стало холодно.
— Думаешь, мне до этого есть дело? — он склонился ближе, его дыхание пахло табаком. — Здесь никто не будет о тебе заботиться.
Я замерла, опустив взгляд. Он резко выпрямился и добавил, холодно, с презрением: