Глава 19
ЛУКА
Дождь резал по коже, как стекло. Холод пробирал до костей, но я почти не чувствовал его — только жгучий гул в ушах. Я шел посреди трассы и увидел тело, лежащее в грязи, я замер. Сердце било так громко, будто хотело вырваться из груди.
Нет. Этого не может быть. Мозг отказывался верить. Это игра света. Галлюцинация. Последствия бессонницы, боли, отчаяния. Но… эта поза. Эти волосы.
Я сделал шаг, потом второй, и мир будто сжал меня в кулак. Когда я опустился рядом и увидел лицо — дыхание остановилось. Маленькая родинка под правым глазом. Та, что я всегда целовал, когда она смеялась.
— Киара… — слова сорвались с губ, едва слышно, будто я боялся спугнуть иллюзию.
Я боялся прикоснуться. Боялся, что как только дотронусь — она растворится, как призрак. Пальцы дрожали, когда я все-таки провёл по её щеке. Холодная. Слишком холодная. На коже — следы, синяки, ссадины, кровь. Губы пересохшие, потрескавшиеся.
Когда я увидел царапины на её лице, рваные следы на шее и запястьях, что-то во мне оборвалось. Гнев поднялся, как буря — дикая, слепая, всепоглощающая. Вены вздулись на руках, зубы стиснулись до боли. Я хотел убивать. Каждый, кто прикоснулся к ней… я сотру их имена с этой земли.
Но сейчас — не время. Сейчас — только она.
Я дрожащими пальцами прижал два пальца к её шее. Молился, чтобы почувствовать хоть малейший толчок под кожей. И вот — едва ощутимое биение. Слабое, но живое.
— Киара… слышишь меня? — голос сорвался. — Слышишь, amore mio?.. Это я. Лука. Твой Наблюдатель, тот мальчик из детства. Открой свои глазки. Пожалуйста.
Она не двигалась. Только её грудь слабо вздымалась, неровно, как у того, кто слишком долго боролся за жизнь.
— Прости… — выдохнул я и подхватил её на руки. Она была лёгкая, словно сломанная кукла.
Я прижал её к себе, чувствовал, как её мокрые волосы липнут к моей коже, а в груди что-то выло. И я побежал. Сквозь дождь, сквозь грязь, сквозь боль, не чувствуя ни усталости, ни холода. Только одно — страх потерять её.
Кровь шумела в висках, сердце билось в бешеном ритме, когда вдалеке показались огни машины.
— Держись, Киара, слышишь? — выдохнул я, задыхаясь, вжимая её в грудь. — Я не позволю больше тебе уйти… Никогда. Дай мне еще шанс.
Я поднимаю ее на руки, прижимаю к себе и добегаю до машины, как будто весь мир у меня под ногами взорвался — каждая мышца кричит, но ничего не чувствую, кроме одного: она в моих руках. Кричу, не думая:
— Садись за руль! Вези в ближайшую больницу — не тормози!
Парень уже в кабине, мотор рвёт, колёса зацепились за мокрый гравий. Я прыгаю на заднее сиденье, кладу Киару к себе на колени так, чтобы хоть как-то защитить её от кочек, и прижимаю к себе. Руки дергаются, но держат крепко — держат её.
Её волосы липнут к губам, лицо в крови и грязи — я провожу по щеке рукавом, смываю пыль и кровь. Пальцы движутся автоматично: губы, лоб, виски. Бережно, как можно бережнее. Целую её в лоб — коротко, не как страсть, а как клятву: «я здесь», «я с тобой».
Паника бежит по венам, будто жар: руки дрожат, горло пересохло, в висках гудит. Но нужно быть ровным — ради неё. Я слушаю её дыхание, ищу пульс двумя пальцами у шеи — слабый, но он есть. Каждое маленькое движение её груди — как ответный стук в моём собственном сердце.
Через окно мелькает дождь, дорога уносит в ночь, а я шепчу ей бессвязно, слова сами вылетают:
— Держись… amore mio, держись. Мы почти там. Не уходи. Молю тебя.
Рядом — шелест радиосвязи, приказы в рацию, голоса ребят, которые уже организуют приём в клинике. Я отдаю короткие распоряжения, но основной рефлекс — держать её, не отпускать, быть рядом. Гладить по волосам, утирать лицо рубашкой, не давать панике разлечься в теле.
Каждый метр — будто вечность. Я считаю не километры, а её вдохи. В этом бешеном, мокром беге к свету больницы моя паника — и моя сила: она переводится в каждое движение, в каждое касание, в каждую команду, чтобы добраться до дверей и не потерять её по дороге.
⸻
Только машина остановилась, я не теряю ни секунды и вбегаю в приёмный покой, тяжёлое дыхание рвётся, в руках — она, хрупкая и чуть тёплая. Свет яркий, запах антисептика режет нос, а люди вокруг — врачи, медсёстры, администратор — на мгновение застynaют. Я кричу так, что голос ломает тишину:
— Врач! Срочно врач!