— Я люблю тебя. Очень люблю. Больше, чем думал, что могу. Я никогда не думал, что умею любить. Не оставляй меня, я погибну без тебя.
Слова вырывались горькие и простые одновременно. Я чувствовал, как слёзы поднимаются, горячие и непрошеные; с силой вталкивал их обратно, потому что сейчас надо было быть крепким. Но в голосе слышалась вся правда: обещание, которое нельзя было отозвать. Я держу её руку, не отрываясь, и будто скреплял это обещание телом и дыханием.
В ту минуту, сидя в тусклом свете палаты, я понял, что буду делать всё — не ради власти и не ради правды перед людьми, а ради неё одной. Ради того, чтобы вернуть её улыбку, чтобы убрать тени с её глаз. Ради того, чтобы она знала: какой бы ни была проблема, ее можно решить. Я крепко сжал её пальцы и повторил уже тише, почти молча:
— Я рядом и я люблю тебя.
Глава 20
КИАРА
Я открыла глаза и первое, что почувствовала — пустота, как будто кто-то вырвал у меня землю из-под ног. В голове — только шум:отрывки света, голос, крик, запах дождя и чего-то горелого. На мгновение мне показалось, что я умерла — и вот теперь где-то между миром и тьмой.
Пытаюсь пошевелить пальцами — и ничего не выходит. Руки будто не мои: тяжёлые, не слушаются. Паника делает шаг вперёд, но она хрупкая, потому что тело почти не отвечает. Я смотрю на руку, чтобы убедиться, что это со мной происходит на самом деле, и вижу — его ладонь лежит на моей. Тёплая, большая, привычная.
Сердце в груди ухнуло. Я вглядываюсь дальше и узнаю его лицо — усталое, с растрёпанными волосами, с тем самым маленьким шрамом на руке, который я видела тысячу раз. Его глаза закрыты, дыхание ровное и тяжёлое; он, похоже, уснул прямо у моей руки, как будто не мог от неё оторваться.
Слышны врачебные приборы: тихое биения монитора, шепот людей в соседнем коридоре, где-то далекий голос — и запах переходит от сырой земли к резкой стерильности больницы. Внутри — шевелится память: склад, темнота, грузовик, пистолет, и как будто кто-то тянул меня обратно к жизни. Всё это — как фильм, который я вижу сквозь туман. Я пытаюсь глубже вдохнуть — во рту сухо, горло горит. Лёгкая боль пронзает ребра при каждом вдохе, и я понимаю, что тело болит — сильно. Но больше всего — в груди есть странное, тёплое чувство, когда я смотрю на него: он здесь. Он держит меня. Это реальное, живое, неправдоподобное.
Шевеля пальцами настолько, насколько позволяет слабость, я осторожно сжимаю его руку — едва-едва. Он вздрагивает, медленно открывает глаза. Взгляд сначала размытый, потом фокусируется — и на моём лице появляется то, что можно назвать одновременно облегчением и ужасом. Он улыбается криво, как кто-то, кто устал до предела, и шепчет почти бессвязно:
— Ты проснулась.
Слово падает на меня как дождь после долгой засухи. Я хочу сказать что-то важное — «я жива», «ты здесь», «я люблю тебя», но голос царапает горло. Выходит хриплый шепот:
— Ты нашел меня...
Он сжимает мне руку сильнее, кладёт мою ладонь к своему лицу и целует её тыльной стороной, словно подтверждая, что это не сон. В его голосе слышится дрожь:
— Я с тобой. Я не отпущу.
Слёзы сами навернулись на глаза — не только от боли, но от такой чёткой, огромной безмолвной радости: я не одна. Я держу его руку, и это тепло пробирает через все морозы в теле. Память о случившемся вертится где-то в глубине, но сейчас она не может заглушить простую правду: он рядом, и это спасение. Я пытаюсь улыбнуться, рот ещё не слушается, но глаза говорят всё. Он гладит мою руку, не отпуская её, и я, совсем тихо, шепчу:
— Я боялась… я думала, что…
— Не думай — прерывает он мягко. — Я здесь. Всё будет хорошо.
Эти слова кажутся шаткими и одновременно самой твёрдой опорой, которую я когда-либо знала. Мир вокруг всё ещё расплывчат, но пока он держит мою руку — я верю, что выживу. Слёзы, которые сначала текли тихо, вдруг прорвались — будто изнутри наконец-то треснула плотина. Они катились по щекам горячими, солёными, и я уже не могла остановиться. Всё, что я держала в себе — боль, страх, унижение, отчаяние — всё вышло наружу одним сплошным рыданием. Я закрыла лицо рукой, но тело само дрожало от сдерживаемых судорог. Воздуха не хватало, сердце колотилось — и где-то в глубине мелькнула дикая мысль, что я не выдержу, если он сейчас уйдёт. Если уйдет когда-нибудь.
Внезапно я почувствовала тепло. Лука медленно поднялся со стула, сел на край кровати и не говоря ни слова, лег рядом. Осторожно, как будто боялся причинить боль, обнял меня, прижал к себе. Его рука легла мне на спину, вторая — на затылок, пальцы запутались в моих волосах.