⸻
Когда я снова открыла глаза, в палате царила тишина. Только равномерное пиканье монитора и лёгкий шорох дыхания рядом.
Лука сидел там же. Он держал меня за руку. Его пальцы были тёплые, крепкие — но теперь он не спал. Он смотрел прямо на меня.
Этот взгляд…
Он был другим. Не тем, каким я его помнила — не холодным, не властным. А каким-то живым, надломленным, будто в нём смешались страх, боль и облегчение. На секунду мне показалось, что всё ужасное уже позади. Как будто я в безопасности.
Горло саднило, губы были сухими. Я едва выдавила хриплым голосом:
— Воды…
Он сразу вскочил. Настолько резко, что стул, на котором он сидел, заскрипел и едва не упал. Лука налил воду в пластиковый стакан, подошёл к кровати и, не говоря ни слова, поднёс его к моим губам.
В этот момент что-то внутри щёлкнуло.
Запах пластика. Его рука рядом с моим лицом. Приближение.
Мозг вспыхнул паникой. Перед глазами — чужие руки, грубые, холодные. Голос, шёпот, крик. Я резко отпрянула, ударила затылком о подушку и прошипела:
— Я сама!
Он замер.
— Piccola, ты ещё слишком слаба, позволь я..
— Не трогай меня! — сорвалось с криком.
Голос дрожал, но я не могла остановиться. Внутри всё кипело, будто я снова там, связанная, униженная.
— Я не слабая! Я могу сама попить эту чертову воду! Уходи! Просто… уйди! Я не могу тебя видеть!
Я отвернулась, вцепившись в простыню. В горле стоял ком, дыхание сбивалось. Он долго не двигался. Я чувствовала его взгляд — тихий, растерянный, будто он не понимал, что сделал не так. Потом услышала, как он выдохнул, поставил стакан на тумбочку и шагнул к двери. Щелчок замка — и тишина.
Только после этого меня немного отпустило. Грудь сжимало от боли.
Это длилось недолго, почти сразу дверь открылась снова.
В палату вошли Лекси и Наоми. Их глаза были красные, будто они тоже не спали всё это время. Они бросились ко мне — тихо, осторожно, будто боялись причинить боль.
— Мышка… — прошептала Наоми. — Господи, ты жива…
А я только кивнула и попыталась улыбнуться, хотя внутри всё трещало по швам. Вскоре дверь снова приоткрылась, и на пороге появилась Хлоя. Её обычно беззаботное лицо было напряжённым, глаза — покрасневшие, будто она долго плакала или не спала. Неужели она приехала, как только узнла? Она бросила свою семью, ради меня?
— Можно?.. — тихо спросила она, заглядывая в палату.
Я кивнула, внутри всё ещё бурлило — от усталости, боли, от того, что вообще не понимала, что теперь чувствую, кто я на самом деле.
Хлоя подошла ближе, опустилась на край кровати, и между нами повисло молчание. Лекси с Наоми переглянулись, потом тоже присели рядом.
— Девочки… — начала я, чувствуя, как дрожит голос. — Я не хочу об этом говорить. Ни о тех днях, ни о том, что случилось. Просто… забудьте, ладно? Давайте сделаем вид, что этого никогда не было.
Наоми вздохнула, Лекси сжала мою руку.
— Мышка, но..
— Пожалуйста, — перебила я. — Просто забудьте.
Мы снова замолчали. И тут Хлоя опустила глаза и сказала:
— Девочки… мне нужно вам кое-что рассказать. Возможно это не тот момент, но мне нужно сказать об этом, иначе я не смогу простить себя никогда.
В её голосе слышалась вина, страх, что я не пойму.
— Прошу вас держать это в секрете. На самом деле… меня зовут не Хлоя. Моё настоящее имя — Мария. Мария Попова. Я…связана с русской мафией.
Я моргнула, не сразу осознав услышанное. Наоми и Лекси недоуменно уставились на нее.
— Что?
— Мой брат — глава одной из самых влиятельных мафий. Я приехала в Нью-Йорк, чтобы начать всё с нуля. Хотела сама пройти обучение, быть свободной. Когда я встретила вас, то поняла, что семья это не только люди связанные кровью. Всё, что было между нами — все разговоры, все наши прогулки, смех, cлезы — всё это было правдой. Никакой игры. Никакой лжи. С вами я всегда была собой.
Она отвела взгляд, и по её щеке скатилась слеза.
— Когда брат позвал меня обратно в Россию, я ушла, потому что должна была. Но я… я скучала по вам. Каждый день. И мне больно, что я так долго всё скрывала.
Я смотрела на неё — и не чувствовала злости. Только усталость и тихое облегчение.
— Мария… Хлоя… — я тихо выдохнула. — Какая разница, как тебя зовут? Ты была нашей подругой. И остаёшься ей.
Наоми кивнула, Лекси обняла её за плечи.