♪ I can tell that you’re tired ♪
— Тейт…
— Мм?
♪ But you keep the car on ♪
— Почему тебе так важны тексты песен?
♪ We move in empty streets ♪
— Потому что я хочу, чтобы твоя жизнь была похожа на один из них, — Тейт повернул голову в сторону задних сидений, а затем снова вернулся к дороге. Он был красив в солнцезащитных очках. Лучи розового заката переливались на светлых кудрях. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты должна начать жить полной жизнью, и я сделаю для этого все возможное…
♪ I’d like it if you stayed ♪
========== Chapter XX ==========
Его комната казалась большой. Может из-за мебели, размером значительно меньше, чем Вайолет привыкла, а может из-за правильного расположения светильников на стенах, падающий свет лампочек которых визуально расширял пространство. За окнами темно. Точно темно. Она уверена в этом. Плотные потрепанные занавески задернуты, оставлена лишь тонкая темная полоска. Кажется, только что был день, и вот солнце уже село. Непривычной казалась и постель. Вайолет представляла себе что-то черное, что-то хлопковое, не совсем вычурное, но внушающее, от чего бы исходила сильная мужская энергия, но в поле зрения находилась простая полутороспальная кровать из темного дерева, какие обычно берут в магазинах потому что “шкаф примерно подходит по цвету“.
Откуда-то доносилась едва слышная ирландская волынка.
“Наверное, из паба этажом ниже…” — Вайолет сглотнула и слегка приподняла руку в сторону кровати. — Это твоя? — язык словно присох к небу. Более дурацкого вопроса просто нельзя было придумать.
Тейт улыбнулся. Она слышала. Он улыбнулся, зажигая лампу на комоде.
— Присядь, если хочешь.
Полосатое белье с морской тематикой прохрустело. Прохлада ткани передалась ладоням, мягкие простыни словно таяли под кожей. Все казалось таким новым, но в то же время знакомым, словно эта комната, эта кровать — все это было миражом, каким-то сном, который уже когда-то снился.
— Почему ты привез меня сюда? — оторвала она взгляд от светлого ковра с длинным ворсом. Юноша снял свитер, перекинув вещь через изножье.
— Ты хочешь домой?
— Мне кажется, я здесь уже была…
— Все дома в Ирландии напоминают один другой.
Вайолет вздохнула. В попытках не наступать грязными резиновыми сапогами на казавшийся чистым ковер она почувствовала ноющую боль от трения с боковиной постели.
— Сними их, — кивнул Тейт. Его интонации часто нельзя было понять до конца. Вопрос? Совет? Или предложение?
Но словно кто-то дергал за невидимые ниточки, и Вайолет, потянувшись к сапогам, и заметить не успела, как уже залезала с ногами на постель. Странное чувство, Вайолет не часто смущалась на людях, но сейчас она не могла перестать нервничать. Возможно, тяготили неприятные мысли, ведь у нее самой больше не было секретов от Тейта, и казалось, будто она вся голая, открыта полностью перед взором юноши. Вайолет жалась на одеяле, посасывая нижнюю губу. Послышался тихий смешок.
— Можешь и куртку снять, если хочешь. Здесь не так холодно.
И опять же, словно кто управлял ею, Вайолет потянулась к верхней одежде, но пальцы не слушались, и большая темно-фиолетовая пуговица никак не поддавалась. Тейт обошел кровать, и что-то звякнуло. Вайолет замерла. Это юноша задел носком ботинка оставленную с ночного перекуса тарелку у ножки постели. Тейт поднял посуду, — от слабого ветра крошки хлеба слетели обратно на пол, — но тарелка выскочила из рук и, упав, с треском раскололась на несколько частей. Девушка вздрогнула, пальцы на пуговице дернулись, нитки разошлись, и одна оторвалась. Тейт улыбнулся, Вайолет озадаченно сжала пуговицу в кулачке и машинально привстала, желая помочь убрать осколки, но блондин задвинул части тарелки под кровать.
— Оставь их, потом уберу, — и слегка кивнул головой на девушку, привлекая ее внимание. — Давай я помогу, — юноша присел на край постели. Улыбка не сходила с его губ пока он занимался курткой. Вельвет соскользнул с ее плеч, прошуршала рубашка, и волосы рассыпались каскадом по спине.
Воздух казался до странного нематериальным, словно не было ни запахов, ни ощущений, ни даже слабых порывов ветра. Как в вакууме, только ты продолжаешь дышать. Дышать и гадать, каким будет исход событий. Какая-то жалкая доля секунды, и Вайолет уже тонет в подушках, на губах ток от поцелуя, шея горит от прикосновений теплых пальцев. Все убыстряется и убыстряется, касания и поцелуи более настойчивые и уверенные, биение сердца более быстрое, дыхание более сбивчивое. Вайолет жарко. Жарко до такой степени, что хочется запищать, но губы не слушаются, они заняты совсем другим. Кудри Тейта мягкие, кожа его щек и плеч на ощупь и сама как зажженная свеча, но он словно не чувствует ее прикосновений, он будто занят кропотливой работой, требующей нечеловеческой сосредоточенности и полной самоотдачи.
Пространство продолжало казаться неосязаемым, нематериальным. Лишь жар, одно лишь ощущение бушующего пламени между телами. Жар проникал в легкие, оставляя длинные обжигающие полосы, сродни ожогам.
Тейт отстранился, опустился на поджатые ноги и потянулся к краям своей майки. Вайолет открыла глаза, упиваясь долгожданным глотком прохлады. На покрасневших губах блондина играла улыбка, и, к ужасу Вайолет, эта улыбка пугала. Да, внешность все того же Тейта, но глаза и мимика были совсем чужими. Как у голодного волка, зажавшего в угол испуганную косулю. Его майка полетела на ковер, и Тейт вновь опирался руками по обе стороны от корпуса девушки. В ее разуме все четче и четче вырисовывались картинки хищников из учебников по биологии.
Быстрое касание губ на шее, затем ключице, и ниже, минуя ткань порванной рубашки, к тонкой полоске живота. Вайолет дрожала, сжимая в кулачках пододеяльник. Все происходило так быстро, ее словно просто ставили перед фактом. Теплое дыхание обжигало чувствительное место где джинсы соприкасались с телом. Но ощущение было чужим, с самой первой секунды что-то было не так, словно ее касалась каменная ледяная фигура, вовсе не человек, к которому она испытывала приязнь, а кто-то посторонний.
— Тейт…
Но он не ответил. Его пальцы ловко управились с пуговицей на молнии.
Вайолет чувствовала, как ситуация уходит из-под ее контроля. Нахлынувшая паника душила, сковывала движения, приостанавливала, замораживала мыслительные процессы и защитные инстинкты.
— Тейт… — снова промямлила девушка в надежде услышать голос юноши, надеясь, что знакомый тембр возродит ее постепенно умирающую веру в его чистые помыслы. Но ответа не последовало, и Вайолет инстинктивно попыталась подтянутся на постели, когда сильные руки крепко сжали талию, потянув одеревеневшее тело обратно вниз. Тейт дернул язычок молнии ширинки и запустил пальцы под ткань ее джинсов, чтобы стянуть слой одежды. И правда, к черту джинсы! Словно кукла, набитая ватой, Вайолет почувствовала слабость в ногах. В висках стучало, и пульсировала венка на шее, сердце колотилось словно бешеное. Вайолет издала стон протеста и попыталась подтянуть колени.
— Тейт, остановись, Тейт, я не хочу! — сделала еще одну отчаянную попытку та. Сжимая края ее все еще державшихся на талии джинс юноша поднял взгляд и вскинул брови в неподдельном вопросе недопонимания. Вайолет почувствовала облегчение, на мгновение подумав, что, возможно, смысл сказанного дошел до него. Но Тейт лишь растянул губы в улыбке.
— Брось, ты это несерьезно, — присев промурлыкал тот, резко потянув джинсовую ткань на себя. В ужасе Вайолет инстинктивно вжалась пятой точкой в матрас. Комок встал в горле, а на глаза навернулись слезы, в груди жгло так, словно кто вогнал раскаленную балку под ребра. Чувствуя сопротивление блондин снова рванул на себя края ее джинсовой ткани. Вайолет всхлипнула, пытаясь сесть, но предплечья юноши больно упирались ей в кожу чуть выше коленей.
— Тейт, я прошу тебя, — выдохнула та, видя перед собой нечеткую мутную картинку светлых кудрей юноши. Тот усмехнулся.
— О да, я знаю, что просишь…
— Нет, я не… я… — Вайолет дернулась, чувствуя, как ужас сковывает ее тело. Тейт стягивал джинсы, и грубая ткань больно царапала кожу. Что страшнее изнасилования? Изнасилование тем, кому ты доверяла?