— Я не хочу этого, Тейт! Я правда не хочу, прошу тебя! — слезно молила та, извиваясь в попытках выбраться из-под хватки юноши. Втянув носом воздух Вайолет сделала рывок и оттолкнула Тейта от себя, от неожиданности тот повалился назад и ударился спиной о изножье кровати. Вайолет попыталась отползти к изголовью, но стянутые до колен джинсы затрудняли быстроту реакций. Утеревшись вздутыми рукавами рубашки девушка стерла слезы и подняла взгляд на юношу. Тейт был зол. Ярость читалась во всем его облике: в его иссера-черных глазах, в плотно сомкнутых губах, в нависших бровях, в сжатых челюстях. Молниеносным движением Тейт дернул Вайолет на себя, та успела лишь вскрикнуть. Плач возобновился.
— Еще раз так сделаешь, и я свяжу тебе руки, — просипел тот, найдя кисти Вайолет одной рукой, сжимая их вместе у нее над головой, второй рукой принявшись снова стягивать джинсы девушки.
— Тейт, — продолжила та, трясясь в истерике, — прошу, давай это обсудим!
— Обсудим?! — блондин даже остановился. — Обсудим? — повторил тот, словно бы искренне удивляясь услышанному. Смешок слетел с его губ, будто бы Вайолет произнесла невероятную чушь. — Ты предлагаешь мне что-то обсудить? — Вайолет почувствовала невыносимую горечь от того, что Тейт открыто потешался над ней. — Вайолет, да мы только и делаем, что говорим, говорим и говорим! — словно бы объяснял ей таблицу умножения юноша. — Ты хочешь поговорить? — с издевкой улыбнулся тот. — Да ты все время только этим и занимаешься! Вайолет, разве ты не замечаешь, как только и делаешь, что ноешь и жалуешься? Вечные разговоры и, — с толикой презрения поджал губы тот, — постоянное выслушивание твоих проблем! Я, черт побери, парень, Вайолет! У меня есть потребности! Ты тупа или действительно не понимаешь?
Вайолет сжалась. Весь ее мирок рушился, и все тело жгло огнем. Невыносимая боль сдавливала, и хотелось лишь почувствовать покой, снова ощутить контроль над ситуацией, но казалось, что это несбыточная мечта, казалось, что выхода нет, что этот кошмар будет продолжаться до тех пор, пока лишь он не захочет это прекратить. Тейт стянул джинсы и потянулся к нижнему белью…
Внезапный стук сердца оглушил, картинка остановилась, а затем зарябила, как если бы это была киношка по видаку, и кто-то случайно нажал на “Стоп” вместо “Убавить звук”. Удары продолжали звучать, но не имели никакой ритмичности. Все громче и громче, а затем исчезло всякое изображение, экран словно потемнел, и по телу прошел разряд тока.
Вайолет вздрогнула и разлепила глаза. Стук продолжался. Барабанили по чему-то деревянному. Попеременно: то кулаком, то ладонью.
— Вайолет, я начинаю волноваться! — голос Бэна приглушенно раздавался из коридора. — Милая, ответь, иначе мне придется вызвать рабочих и спиливать замок!
Вайолет подскочила, присаживаясь на постели, лихорадочно оглядываясь и осматриваясь. Это ее комната. Ее постельное белье цыплячьего цвета, ее изножье кровати, ее вещи, расшвыренные по полу, ее чашка с недопитым ромашковым чаем и засохшим пакетиком внутри. Волосы слиплись у висков, лоб влажный, а тело горело как при температуре. Она дрожала.
— Это сон… это сон, это просто сон… — быстро бормотала девушка, собираясь с мыслями.
— Вайолет!
Голос отца заставил вздрогнуть.
— Все нормально, пап, — выкрикнула та, подобрав как можно более спокойный тон только что проснувшегося человека. За дверью замолчали.
— Ты не откроешь мне дверь? — вновь заговорил Бэн.
— Ээ… я… — Вайолет судорожно приводила съехавшее скомканное одеяло в нормальное положение, — … подожди, я оденусь, — наконец закончила та, убирая ладонями мокрые спутавшиеся волосы от лица.
Взять себя в руки и успокоиться. Вот что сейчас важно. Глубокий вдох, затем выдох — не забыть повторить. Пока сердце не перестанет колотиться. Вспомнить, осознать и принять то факт, что между вчерашним спокойным вечером в компании отца и, собственно, самим сном в своей собственной постели ничего не произошло. Не произошло ничего страшного, криминального, ужасающего и бесчестного. Ничего такого, о чем стоило бы сейчас жалеть или расстраиваться.
Спокойно вытащив ноги из-под слоя постельного белья и поправив съехавшие набок пижамные штаны Вайолет прошагала до окна и открыла створку нараспашку, вдыхая свежий воздух с океана, затем быстро пособирала с пола вчерашнюю одежду, потом нашла в ящике комода свитер, натянула его поверх тонкой ночной майки, прошлась до зеркала, пожалев, что ванная не смежна с ее спальней, и, протерев глаза, повернула дверную щеколду.
— Доброе утро, — натянуто улыбнулась та, лицезрея растерянного отца по ту сторону дверной коробки. Бэн прошелся взглядом от макушки дочери до пят и, убедившись, что юное создание действительно только что проснулось, залился в ответ радостной улыбкой.
— Доброе, — мужчина указал пальцем внутрь комнаты, тем самым спрашивая разрешения войти. Вайолет поджала губы и почапала к своей постели, запрыгивая на матрас. Бэн, обведя взглядом комнату, продолжил.
— Сегодня седьмое… — аккуратно завел речь тот, сунув руки в карманы спортивных синих брюк и принявшись покачиваясь на пятках. Вайолет едва заметно передернуло.
— Я помню… — натягивала одеяло на ноги та.
— Ты не, — Бэн надул щеки, принявшись взъерошивать свою шевелюру, словно пытаясь подобрать правильные слова, — не хочешь спуститься вниз? Я хотел поздравить тебя…
Вайолет поморщилась, словно маленький ребенок, собирающийся канючить по пустякам.
— Ну па-а-ап, — жалостливо протянула та, — ты же обещал, что разрешишь мне остаться в постели на весь день.
Бэн улыбнулся.
— Ты проспала обед, сейчас полтретьего, — обойдя ковер и аккуратно опустившись на постель рядом Бэн накрыл рукой ладошку Вайолет, спрятанную под пуховым одеялом. — Давай, — тон смягчился, теперь он будто уговаривал, а не настаивал, — прими душ и спустись, у меня для тебя кое-что есть.
Вайолет закусила уголок губ, глядя на постельное белье. Мозг еще не до конца проснулся. И как можно вообще требовать чего-то от человека, пребывающего в полусонном состоянии?
— Хей, — Бэн коснулся подбородка дочери, — никто не даст тебе сегодня хандрить.
Вайолет улыбнулась. Было довольно умилительно слышать подобные обещания от человека, едва догадывающегося о том факте, что сегодняшних день был занесен в список наичернейших еще несколько лет назад.
Девушка кивнула, поджав губы. Бэн улыбнулся. Пальцы вновь оказались у лица девушки, ладонь прошлась по волосам, Бэн то ли прилизывал выбившиеся запутанные пряди, то ли проявлял жест любящего отца. Сердце Вайолет все еще колотилось, и было странно думать о том, что день рождения, начавшийся с довольно пугающего ночного кошмара, может обещать быть хотя бы на пятнадцать процентов счастливее минувших месяцев жизни Вайолет.
***
Что может придумать мужчина, не имеющий собственных детей, на восемнадцатилетие падчерицы? Гелиевые шары и мини-зоопарк? Торт на заказ и подарки с атласными ленточками? Хотя нет, это скорее подходит для шестнадцатилетия…
Не то, чтобы у Вайолет не проскальзывала мысль о сюрпризе, включавшем Тейта, который, возможно, уже с утра топчется где-то на участке, но эта пугающая и волнующая догадка тут же отлетала куда подальше. Мало того, что ненавистная дата подкралась незаметнее, чем Конфедераты в тысяча восемьсот шестьдесят втором на высотах Шилоха, так еще и навязчивые мысли и страхи после ночного сна висели тяжелым грузом. Вайолет же, прекрасно понимавшая, что на оставшиеся девять часов сего дня именно она будет персоной номер один, вокруг которой все будут порхать, точно птички и зверята диснеевских мультиков, просто хотела поскорее покончить со всеми этими празднествами, торжествами и пиршествами и забыть этот день как один из побочных эффектов жизни. Тебе восемнадцать, и этого факта никак не исправить и не отменить. Разве что… убить себя? Ведь до конца дня еще есть немного времени…
***
К чему пышные наряды и прочая атрибутика, если тебе невыносима календарная дата? Также думала и Вайолет, поэтому, ступая по мягкому светлому ковролину ступенек деревянной лестницы, поправляла темную толстовку и домашние сливовые лосины, радуясь хотя бы чему-то, что все еще было в состоянии дарить комфорт. Собранные в пучок на затылке волосы пружинили с каждой новой ступенькой.