и улыбаешься одновременно… Не вдвоём, но
и не совсем уж врозь мы любим сами
словцо прикладывать к словцу: вдруг прирастёт и
пошевельнётся, и пойдёт гулять, и вынет
счастливую монетку… Неразумно,
но как легко! Покатится по кругу —
за край небесного ковра. Ни зги, ни трещины…»
Так мы порою пригнаны друг к другу,
ночной. Лукавый Одиссей, горячий грека.
АЭРО
…тенью скользя-задевая спящие города
движется самолёт медлительно как всегда
мошкой ползёт упрямой к рассвету да-
льние уносит страны в глазах вода
с неба а в коже жар задержался там-
тaмы крови в далёком где-то ещё но сам-
о!лёт возвращается и крыла-
ты и я и новая жизнь легла
завтрашняя на огни на земные ран-
ние и утро сквозь тучи краснеет нам
ли про него придумать летит когда
тенью скользя-задевая спящие города…
БЕССОННИЦА
Совы… бесовские и невесомые,
вспомнятся: дрёмой плывёшь, но — коготь
где-то с изнанки… Скажи мне сонное,
то ли с английского, то ли — другого…
Вдохом поймай, отпусти на выдохе —
дёрнусь, но снова — ручные, ручьёвые
волосы, полосы светлые… вылетит
слово… моё ли, твоё или чьё оно?..
Слово-совёнок, гнездо его — жжение,
раж: на рожон через брайль многоточия
буковкой м(алой) — руки продолжением,
снежным крылом — продолжением почерка…
ПО КРАСНОЙ НИТИ
— Чего в такую рань? Эх ты. Легко ли
чём свет вставать, встречать идти старухе?
— Мне, бабушка, хотелось повидаться,
давно не говорили мы с тобою.
— А с дочками что не до разговоров?
— Да выросли они, живут отдельно,
к чему мешаться у чужого счастья,
я лучше к вам — ведь часто собиралась.
— Ну заходи. Дай поцалую… дылда.
Дом-от большой наш, и обняться есть с кем.
Мы все с тебя глаза-то не спускали,
не ждали правда рано так, но что уж.
— Что мама?
— Младшая моя краса и ныне!
Умней всех вас, всех лучше шьёт и вяжет —
светлее снега, легче паутинки!
Лишь тёплые ей вещи не даются.
— А папа?
— Нет, его ты не отыщешь.
Напрасный труд. Твой дядя тут пытался
свово сынка беспутного… соринка
во ста стогах. Но суть не в них, а вот где:
все, кто пришли — по кровной красной нити.
А белая не выдержит натяга.
— А как… не знаю, спрашивать…
— У нас он. Не толкошись, врачи сказали надо,
так им видней. А этот воздух лечит
и хвори, и обиды.
— Расскажи мне.
— Обычно здесь не любят нерождённых,
но твой весёлый. Мы назвали Ваней,
чтоб не забылось, каковы — дары.
Смотри-ко, вот и он. Беги, Ванюша,
встречай скорее маму. Зачерпни ей
пригоршню слёз, лицо умыть с дороги,
и молока грудного — ждать и пом[нить].
ЧТО ЭТО С НАМИ
Макать ба(ранку) в молоко,
легко довольствоваться малым
и, гром заслышав далеко,
уткнуть теплее в одеяло
мигренью раненый висок —
а в со(снах) капли и и(гол)ки —
и, от(вернувшись) на восток,
глаза закрыть и, будто с горки,
скользнуть… скользить, в ладони, в (те)нь
внутри(утро)бную, и глубже,
сквозь мякиш, в млечную капель…
А дождь — зашёптывает уши…
…В кроватке возится дитя,
укладываясь поудобней,
пихаясь пятками, кряхтя…
…А горка кажется о(гром)ной,
всё выше, выше, выше — и
вот-вот поймёшь из тайных знаков
бегущую строку: они…
…но дрёма… тьма… и гром куда-то…
Так мы течём водой в ночи.
Совместны, слиты, слитны, гласны
молчаньем тысячи причин,
нежны, нужны и ненапрасны…
Что ж это с нами? Говорят,
сквозь сны, как в щёлку-не-пробраться,
слепые смотрят в райский сад,
весь в блик(ах!) солнечного кварца.
40 (ПОДРАЖАНИЕ ЛОРКЕ)
Сорок сорок хвостами метут по снегу.
Сорок сорок рисуют углём и мелом.
Сорок сорок ко мне прилетели в гости.
Клюйте: зерно, ладонь до костей, и кости…
Сорок сорок взлетят и поднимут ветер!
Ветер сольётся с небом — одним на свете!..