вдохновения в своих письмах, и понимали, что
дружба может преодолеть всё. Они были связаны,
как луч света, пробивающийся сквозь тучи, и даже
когда они сделали шаги в неизвестность, это
вдохновение всегда оставалось с ними.
С каждым новым письмом они снова обретали
связь с теми, кого любили, и эта связь помогала им
оставаться сильными в мире, полном тени.
10 глава
Весна 1914 года на пороге города, но вместо
привычной радости от пробуждения природы в
воздухе витает тревога. Эдвард замечает, что
взрослые вокруг него начинают говорить тише,
словно безопасные разговоры превращаются в
шёпот. Ведущиеся в коридорах школы обсуждения
становятся менее открытыми, уклоняясь от тем,
которые могли бы вызвать более глубокое
беспокойство. На улицах появляются
агитационные плакаты, развевающиеся на ветру, с
надписями, призывающими мужчин быть готовыми
к войне, и в газетах всё чаще можно встретить
тревожные сообщения о назревающего конфликта.
Среди своих одноклассников Эдвард тоже
ощущает эту атмосферу напряжённости.
Необходимость мобилизации нависает над ними
угрюмым облаком, и многие начинают обсуждать,
как повседневная жизнь может кардинально
измениться в преддверии возможной войны.
Эдвард старается делать вид, что его это не
волнует, но где-то в глубине его души давно зреет
беспокойство.
Эта неподдерживаемая атмосфера времени
словно сжимает его грудь, и он чувствует, что
может затмиться с появлением новых угроз.
На одном из таких холодных весенних дней Эдвард
гуляет по улицам с Лили. Она идёт рядом, крепко
сжимая книгу в руках — её вечное оружие против
сурового мира. Лили всегда находила утешение в
литературе, и эта привычка стала для неё щитом.
Эдвард смотрит на её лицо, освещённое
солнечными лучами, и в его сердце возникает
тепло.
— Ты когда-нибудь думала, кем хочешь стать? —
спрашивает он, искренне желая узнать о её мечтах.
Лили, не отрывая взгляда от горизонта, задумчиво
улыбается и шепчет:
— Может, писателем. Или учителем. Главное, чтобы
это было что-то хорошее. А ты?
В этот момент Эдвард начинает осознавать, что
никогда не задумывался о своём будущем.
Оно всегда казалось ему чем-то далёким и
неизменным, что не требует его вмешательства. Он
замирает, и внутри себя осознаёт замешательство.
— Я не знаю, — отвечает он, сдерживая смущение.
Лили кивает, но её лицо остаётся уверенным. —
Зато ты уже знаешь, что не хочешь делать, —
говорит она, её взгляд пронзает его, и он чувствует,
как его комок в груди начинает медленно уходить.
— Это тоже важно.
Неожиданно Эдвард вспоминает о своей
нерешительности — своей постоянной борьбе с
самими собой, которая оставила его без идей и
целей. Он чувствует, как непривычно легко
говорить о таких глубоких вещах с Лили, и её
доброта словно даже позволяет ему чувствовать
себя безопасно.
На следующий день, возвращаясь в школу, Эдвард
сталкивается с менее приятной ситуацией.
Во время перемены он замечает, как несколько
мальчишек из его класса насмехаются над Лили.
С их смехом и поддразниванием становится
практически невозможно игнорировать их.
— Эй, Тихоня! — шутит один из них, указывая на
Лили. — Почему ты никогда не говоришь? Может,
тебе язык отрезали?
Эдвард видит, что Лили опускает голову, привычно
стараясь не реагировать на глумление. Он знает,
как это тяжело — изо дня в день подразумевать, что
надо просто оставить все боли неподелёнными. Но
на этот раз в нём закипает бессилие перед
предстоящим. Он готов броситься на защиту, как
никогда раньше.
— Заткнитесь, — резко бросает он, прерывая их
веселье.
Тишина. Насмешники смотрят на него с
удивлением.
Эдвард всегда оставался в стороне и не
вмешивался в подобные ситуации, но сейчас ему
действительно стало всё равно на осуждающие
взгляды.
— Что, решил стать её защитником? — фыркает
один. — Думаешь, она тебя отблагодарит?
Внутри всё закипает, но Эдвард не вступает в
драку. Он просто хватает Лили за руку и уводит её
прочь. Она ничего не говорит, но когда они
остаются вдвоём, он замечает на её губах лёгкую
улыбку, которая придаёт ему уверенности.
— Спасибо, — тихо пишет она в своей тетрадке,
показывая на неё жестом.
Эта крошечная благодарность значила для него
больше, чем любые другие слова. Эта дружба
становилась для него всё более важной, и они оба