чтобы она понимала: её чувства важны для меня.
Лили посмотрела на меня, и в её глазах я увидел
отражение нашей любви, наполненной светом. Я
так сильно хотел удержать её, но в то же время
понимал, что времена меняются, и они могут быть
жестокими.
— Мы увидимся завтра? — спросил я, надеясь на
утешение, что этот момент не станет последним.
Она кивнула и написала в своём блокноте: «Да,
обязательно! Мы увидимся!»
Я улыбнулся, даже несмотря на то, что в сердце
закралась тревога. Я бережно протянул ей руку, и
она быстро вложила свои пальцы в мою ладонь,
крепко сжимая их. Это было что-то большее, чем
просто прощание. Это было обещание о будущем,
которое мы должны были построить вместе,
несмотря на преграды.
Когда я ушёл, тишина казалась громкой, а мысли о
том, что нас ждёт впереди, взрывались в моём
сознании. Я вспомнил солнечные лучи, которые
окутывали нас, и уверенность, что даже если буря
надвигается, наша любовь останется
непоколебимой.
Я возвращался домой, понимая, что в тот день
произошло что-то особенное. Моя связь с Лили
была глубже, чем слова, и я надеялся, что мы
сможем преодолеть любые испытания, которые
приготовила нам жизнь. Мы были двумя душами,
сплетёнными вместе, и ничто не могло нас
разлучить, если мы останемся вместе.
С этим непреодолимым желанием в сердце я
засыпал, надеясь на мирный завтрашний день, с
лёгким прикосновением ее руки, и пусть вечность
подарит нам возможность быть рядом, искать
счастье в любой тьме.
12 глава
Весна пришла в город мягким прикосновением
тёплого ветра, но в её дыхании сквозил ледяной
страх. Всё чаще улицы наполнялись не
радостными голосами детей, а гулким эхом шагов
тех, кто уходил на фронт. Женщины провожали
своих сыновей, Братьев, мужей с тяжестью в
глазах, Сжимая письма, которые, возможно, будут
последними.
Люди на улицах больше не спешили по своим
делам с обычной легкостью — они
останавливались, читая свежие списки
призванных на фронт. С каждым днём этих имён
становилось всё больше, и я, Эдвард, знал, что
рано или поздно моё имя появится среди них.
Лина шла рядом, её пальцы крепко сжимали мой
рукав, словно она боялась, что я исчезну, если
отпустит. Мы вышли за город, в то самое место, где
всегда находили покой — на холм с видом на реку.
Здесь не было криков газетчиков, спешащих
солдат и плачущих женщин. Только ветер,
шепчущий в кронах деревьев, и солнечные лучи,
играющие в воде.
Лина достала свой блокнот и медленно, словно
боясь написать что-то, что изменит реальность,
вывела слова:
«Ты ведь не уйдёшь?»
Я почувствовал, как сердце сжалось от боли. Я
знал, что не могу дать ей обещание, которое,
возможно, не сдержу. Вместо ответа я взял её руку
и прижал к своим губам.
— Я не знаю, Лина.
Она отвернулась, но я видел, как её плечи дрожат.
Через мгновение она снова подняла блокнот и,
сжав карандаш так сильно, что костяшки пальцев
побелели, написала:
«Я боюсь. Если ты уйдёшь… если ты…»
Она не дописала. Я почувствовал, как её пальцы
сжались в кулак. Я знал, что она хочет сказать. Что
она боится потерять меня, что война может забрать
нас друг у друга.
— Я тоже боюсь, — признался я, глядя ей в глаза.
Лили медленно кивнула, а потом написала ещё
одну фразу:
«Я буду ждать тебя. Всегда.»
Я почувствовал, как в груди разливается тепло. Я
мягко коснулся её щеки, заставляя её посмотреть
на меня.
— Если я уеду, ты будешь ждать меня?
Она кивнула, не отводя взгляда.
Конечно, — написала она, и её губы дрогнули в
слабой улыбке.
Я глубоко вдохнул, пытаясь запомнить этот момент.
Запомнить её глаза, светлые волосы, дрожащие
ресницы.
— Если меня отправят на фронт, я буду присылать
тебе письма. Я расскажу тебе обо всём, что увижу,
о каждом рассвете, каждом закате… и когда война
закончится, мы поженимся.
Её глаза наполнились слезами. Она быстро
открыла блокнот и написала, стараясь не дать руке
дрогнуть:
«Ты обещаешь?»
Я наклонился ближе, прижимая её руку к своей
груди.
— Обещаю.
Ветер подхватил её волосы, солнце играло в прядях
золотыми бликами. Она смотрела на меня с
надеждой, с верой, с любовью.
Я провёл пальцами по её щеке, запоминая каждую
черту её лица, затем наклонился и тихо прошептал:
— Я люблю тебя, Лина.
Она замерла, а потом быстро достала карандаш и
вывела на бумаге слова, которые были важнее