Я просто был рядом.
Так проходили недели.
А потом всё изменилось.
***
Это было обычное утро.
Я стоял у своего дома, наблюдая за ней. Лина, как
всегда, ждала почтальона.
А потом он появился.
Старик сгорбился под тяжестью писем и медленно
шёл по улице. Его лицо было мрачным.
Лина заметила его первой.
Её глаза устремились к его рукам.
Почтальон остановился.
Он молча достал письмо.
Чёрный конверт.
Сердце сжалось.
Я не мог пошевелиться.
Лина шагнула вперёд.
Взяла письмо.
Её пальцы дрожали, когда она разрывала бумагу.
Глаза быстро пробежали по строчкам.
А потом…
Она застыла.
Губы приоткрылись, но звука не последовало.
Письмо выпало из её рук и медленно опустилось
на землю.
Она стояла молча.
А потом рухнула на колени.
Я шагнул вперёд. Обнял её.
Лина уткнулась в моё плечо, её тело содрогалось.
Она плакала. Тихо.
Я не знал, что сказать.
Я не мог сказать ничего.
Я мог только держать её.
***
Мы сидели на крыльце её дома. Лина прижимала к
груди письмо. Она читала его снова и снова. Будто
надеялась, что, перечитав ещё раз, найдёт там
другие слова.
Я видел, как её губы беззвучно шепчут каждую
строчку.
«Дорогая Лина…»
Она закрыла глаза.
Вдруг она дёрнулась, выхватила блокнот и
карандаш, что всегда носила с собой.
Лихорадочно начала писать.
«Он мёртв.»
Я посмотрел на неё.
«Он обещал вернуться.»
Я сжал её руку.
Она быстро написала ещё одно слово.
«Больно.»
Я обнял её.
Она долго не двигалась.
Потом вырвала ещё одну страницу и медленно
написала:
«Что мне теперь делать?»
Я не знал ответа.
Но я знал одно.
Я взял карандаш и, прямо у неё на ладони,
написал:
«Я рядом.»
15 глава
Лето наступило внезапно, словно природа решила
доказать, что время идёт вперёд, несмотря ни на
что.
Солнце палило с самого утра, воздух был тяжёлым
и тёплым, но Лина казалось этого не замечала.
Она продолжала посещать могилу отца.
Я ходил с ней.
Мы срывали цветы по дороге, скромные полевые
ромашки и васильки, чтобы положить их на
холодный камень.
В первые дни она плакала.
Она рыдала так, что её худенькое тело сотрясалось
от рыданий.
Но потом слёзы исчезли.
Наступила тишина.
Теперь Лина просто сидела у могилы, гладя
ладонью камень, будто пыталась почувствовать
что-то, кроме пустоты.
Её лицо стало бледным, а под глазами залегли
тёмные тени.
Она ела всё меньше.
Она почти не разговаривала.
Хотя, она и так не могла говорить.
Но раньше она хотя бы писала мне короткие
записки. Теперь же… её руки чаще всего
оставались пустыми.
Я не знал, как помочь.
Я просто был рядом.
***
Однажды утром, выходя за продуктами, я
остановился
у доски с именами.
Табло, где указывали, кого отправят на войну.
Я пробежался взглядом по списку, не особо
вчитываясь.
А потом замер.
Моё имя.
Эдвард Тэмплтон.
Я перечитал ещё раз.
И ещё раз.
Но буквы не менялись.
Я не сразу понял, что это значит.
А когда понял…
Меня охватила пустота.
Я просто стоял и смотрел.
Что теперь?
***
Я вернулся домой только к вечеру.
Лина уже сидела за столом.
Мама поставила перед нами тарелки с ужином.
Я молчал.
Лина тоже.
Она даже не взглянула на еду.
Просто сидела, склонив голову, и, казалось, даже
не дышала.
Я смотрел на неё.
Я должен сказать ей.
Но я не мог.
Как сказать человеку, который потерял отца, что
теперь может потерять и тебя?
Как сказать немой девушке, что её единственный
друг уезжает туда, откуда могут не вернуться?
Я опустил взгляд.
Лина тихо взяла ложку.
Но так и не сделала ни одного движения.
16 глава
Это был момент, когда я начал понимать, что всё
может измениться. Мы все живем, будто бы
уверены, что время не подвластно нам, но в такие
моменты понимаешь, что оно может исчезнуть в
один миг.
Лина сидела за столом, её лицо было закрыто
длинными волосами, и я видел, как её пальцы
нервно сжимаются вокруг ложки. Она всё ещё не
могла говорить, и, возможно, я больше всего этого
боялся: что её молчание становилось как холодный
камень между нами.
«Лина,» - я произнёс её имя едва ли не с
придыханием. Она медленно подняла голову, её
глаза были глубокими, как пропасть. Я
почувствовал, как больно смотреть на неё, но ещё
больнее было видеть, что она не может выразить
своих чувств.
Не могла говорить, не могла полностью