испуганными шёпотами. Я чувствовал, что в этот
момент что-то изменилось, и меня окутало чувство,
которого я не испытывал до этого.
Это была не просто стыд или страх, это было
осознание того, что я мог начать с чистого листа.
— Эдвард, что здесь происходит? — с
недоумением спросил учитель.
Я посмотрел на Лину, и она меня поддержала,
наклонив голову, словно стараясь показать, что это
не просто случайность. Она пыталась выразить
свои мысли жестами, и я чувствовал, что с каждым
её движением я не просто искал способы
оправдаться, но и полностью менял свое
восприятие.
Учитель, замешкавшись, кивнул и, казалось,
прочитал, что между нами произошло что-то
важное. В конце концов, это был только наш
первый урок из многих, которые могли быть
впереди, и моё время расплаты за ошибки ещё не
наступило.
3 глава
Когда я вернулся домой, всё ещё пребывая в
смятении от событий предыдущего дня, я нашёл
свою мать на кухне. Она готовила ужин, а запах
свежеприготовленных овощей заполнил комнату. Я
устало опустился за стол и, глядя в окно, заметил,
как медленно садится солнце, окутывая мир
золотым светом.
— Как прошёл день, Эдвард? — спросила мама,
отложив ложку. Ее голос был полон заботы.
— Эээ… не так плохо, на самом деле, — соврал я,
не желая делиться переживаниями. — Но я
поговорил с одной девочкой из класса. Её зовут
Лина.
Мама подняла брови, интересуясь.
— Лина? О, я слышала о ней! Это добрая девочка,
которая всегда помогает другим. Она помогает
носить пакеты бабушкам, убирается в школе и
часто приходит в церковь молиться. У неё есть
большое сердце.
Я был поражён. Неужели это та самая Лина, над
которой мы смеялись и издевались? Как же сильно
я ошибался в ней! На мгновение мои мысли
погрузились в хаос. Я не мог поверить, что эта
тихая, глухая девушка завоевала уважение и
симпатию всех на районе. Ужас внезапно накрыл
мои действия, и я не знал, как справиться с этой
внутренней бурей.
На следующее утро, когда я снова пришёл в школу,
меня ждал неприятный сюрприз. Группа моих
бывших друзей сразу обрушила на меня шквал
насмешек.
— Эй, ты, защитник глухонемой! Ты теперь с ней
дружишь? — закричал один из них, указывая на
меня пальцем.
Я почувствовал, как меня охватывает зловещее
волнение. Это укрепило их позицию, начали
шутить и оскорблять. Каждое слово пронзало
сердце, как острое лезвие. Но на этот раз я не
хотел просто молчать.
Я знал, на какую стезю поставил себя, когда встал
вместе с Линой, и не собирался отступать. Тем не
менее, в классе, когда учитель вышел, я на
мгновение почувствовал, что всё внутреннее
напряжение может разрядиться, если я сделаю
шаг к Лине. Я решился подойти к ней и спросить,
можно ли подсесть рядом.
Я шагнул к её столу, и она сидела там в
одиночестве, как всегда, устремляя взор на свои
тетради.
— Лина, можно сесть рядом? — спросил я, но она
лишь посмотрела на меня с недоумением. Я не
знал, как объяснить себя, и быстро схватил бумагу,
чтобы записать свои мысли.
Я написал: «Можно мне присесть рядом с тобой?»
Лина взглянула на меня, и, похоже, понимание
начало просыпаться в её глазах. Она кивнула и
ответила: «Да, можешь».
С некоторым предвкушением я сел рядом, и это
было впервые, когда я чувствовал, что с кем-то
реально общаюсь. Но вскоре я осознал, что меня,
несмотря на все усилия, все равно окружали
постоянные нападки со стороны одноклассников.
Я, казалось, стал мишенью для насмешек ради их
забавы.
Я погрузился в свои мысли, но вскоре заметил, что
Лина вновь погрузилась в своё молчание. Мои
размышления начали мучить меня, и через
некоторое время меня осенило. Я вновь взял
бумагу и, усиленно рисуя слова, спросил: «Почему
ты не говоришь?»
Лина взглянула на меня, а потом написала: «Я
немая, не могу говорить». Она показала рукой язык
жестов, когда это объясняла. Я, раскрыв ей душу
своей добротой, почувствовал, как в ней что-то
сломалось, и её грудь задрожала. Внутри меня
заполнил горький осадок.
Я не знал, как помочь, и понял, что даже язык
жестов не может выразить тех эмоций, которые она
испытывала каждый день. Лина написала дальше:
«Это значит, что если я немая, у меня нет чувств».
Она закончила, прижав кулаки к коленям и чуть
наклонив голову. В её глазах появились слёзы,
которые не могли быть удержаны. Я смотрел на неё
с сожалением и пониманием — это было