- Я бы обговорил это после окончания работы, - отозвался лаудин, следуя за мной. - У вас есть свои инструменты?
Это он так назвал небольшой набор личных плетей, которые обычно имелись дома у богатых особ. Более того, часто наборов было два: для рабов и для господ.
- Да, есть.
Вот и у нас их было два. Точнее, они оба принадлежали моему мужу Генриху, но сейчас были моими.
И все же этот лаудин меня настораживал, я даже на розы перестала обращать внимание. Все дело в том, что вообще-то лаудины по статусу - что-то вроде обслуживающего персонала. Они часто кланяются и знают свое место, а этот вел себя слишком уверенно. Впрочем, возможно, это признак мастерства, и только.
На втором этаже я встретила Агату, которая, единственная из всех хьети, стояла здесь на некотором отдалении от лестницы. Она явно не собиралась подслушивать наш разговор внизу, но на случай, если ее позовут, оставалась неподалеку.
- Агата, пусть мне принесут набор для проведения церковных церемоний, - сказала я ей, проходя мимо. - Да побыстрее. И после я запрещаю входить в мою комнату при любых обстоятельствах, пока я сама ее не покину.
- Будет сделано! - поклонилась она и быстро ретировалась.
Мы вошли в мою спальню, и мужчина осмотрелся:
- Пока нам несут инструменты, не возражаете, если я воспользуюсь вашим столом и разберусь с документом?
- Да, пожалуйста, - я указала на стул, стоящий рядом с моим небольшим столом.
Он молча сел, снял перчатки и достал из своего мешочка на поясе свернутый в трубочку лист пурпурной церковной бумаги, и начал его заполнять аккуратным красивым почерком особым церковным серебряным карандашом. Я присела на краешек кровати, немного нервничая. Несмотря на статус, никто не может постоянно избегать лаудинов, и я не исключение, но обычно я к ним равнодушна. Однако вот к этому конкретному мужчине я испытывала целый ряд эмоций. Он мне нравился, но в то же время хотелось побыстрее от него избавиться. Испытывать к любому лаудину хоть что-то более того, что испытываешь, скажем, к вешалке, просто неправильно.
- Мелисса Эстре - это ваше полное имя? - уточнил он, оторвавшись от бумаги.
- Да, все верно, - я кивнула.
В дверь раздался стук. Наверное, это мне мой набор принесли. Лаудин тем временем вернулся к бумаге.
- Входи, - разрешила я.
В комнату аккуратно вошел Аредо, с поклоном протянул мне небольшую коробочку:
- Ваш набор, госпожа.
- Поставь вон там на столе рядом с господином.
Я кивнула в сторону стола, не поднимаясь с кровати и нервничая все сильнее. Мои пальцы нервно мяли черную ткань юбки платья. Аредо оставил коробочку, как и было приказано, и ушел, тихо закрыв за собой дверь.
Динтэ Райхем оставил заполненный документ на столе и встал:
- Обнажите спину, плечи и руки, - спокойно произнес он, повернувшись к столу и открывая коробочку.
Это не было ни просьбой, ни приказом, всего лишь констатация факта, фраза, которую он, вероятно, по много раз в день произносит. И я встала, собираясь в самом деле это сделать, как вдруг поняла, что эти завязочки без посторонней помощи я вряд ли развяжу.
- Эм… Боюсь, я вынуждена просить вас помочь мне.
Он только-только открыл коробочку, когда я это сказала, и перевел взгляд на меня, оценивая, в чем же, собственно, требуется помощь. И мое дыхание слегка сбилось, потому что я все-таки смутилась того факта, что сейчас он окажется ко мне ближе. Черт бы меня побрал, ну почему я так реагирую! Ну, подумаешь, просто красивый мужчина! К тому же он - лаудин. Их вообще не принято стесняться, потому что они - всего лишь проводники, руки Флагия. Он вполне мог бы сказать "раздевайтесь", и можно было бы и раздеться, ничего такого в этом не было. А меня вот как-то потряхивает.
Стараясь не выказать свои эмоции, я подошла к нему и повернулась спиной:
- Пожалуйста, развяжите шнуровку.
Секунда повисшей тишины после моих слов заставила меня снова изрядно занервничать. Но похоже, я себе все это надумывала, потому что уже в следующую секунду он быстрым лёгким движением потянул за шнурочки, распуская узел, и уточнил:
- Так достаточно?
- Да, благодарю.
Я поспешила отойти от возмутителя моего спокойствия, придерживая платье у груди, чтобы оно не упало. В конце концов, я не собиралась раздеваться полностью. Сердце продолжало издевательски стучать, не желая успокаиваться, пока я вытягивала шнуровку, чтобы можно было обнажить спину. Лаудин в это время, судя по звукам, рассматривал набор плетей, выбирая подходящую. Хотя что там было рассматривать - набор самый стандартный. Внезапно он произнес:
- Обычно церемония включает в себя прощание, необходимость отпустить того, кто ушел. Расскажите мне о вашем муже то, что сами пожелаете. Чтобы отпустить это.