- Ах, кстати, госпожа! - воскликнула она, вплетая последние черные ленты в мои волосы. - К вам пришла госпожа Этьен. Она ждёт вас в гостиной.
- Почему сразу не сказала? - всерьез возмутилась я. - Я же уже несколько раз просила сразу говорить. Давно тебя не наказывали.
Ну, последнее - это я, конечно, не серьезно. Меня надо очень долго и целенаправленно доводить, чтобы я хотя бы подумала о телесном наказании.
- Госпоже все равно надо было привести себя в порядок, - она беззаботно пожала плечами. - Да вы не волнуйтесь, Агата распорядилась чаю ей предложить со свежей выпечкой. Она же меня вас будить и отправила. А тут как раз и завтрак должен уже подоспеть, вы вдвоем и покушаете.
Моя подруга Ирен - частая гостья в доме, мы делимся друг с другом разными новостями и мыслями, и нередко делаем это во время еды, так что ничего удивительного в словах Ремми не было. Да и привыкла уже Ирен к тому, что я частенько сплю допоздна, так что не расстроится, что я не выбежала ее встречать в ночной сорочке.
- А знаете, госпожа, вам черный не очень идёт, - выдала Ремми очевидное. - Вот в фиолетовом платье с золотыми узорами вы так чудесно смотритесь!
- Траур у меня кончается завтра. Завтра и поменяю платье, - ответила я без особого энтузиазма, грядущий суд давил на меня.
Я быстрым шагом покинула комнату и прошлась по мягкому ковру второго этажа до лестницы. Отсюда, сверху, мне уже было видно крупную залу гостиной. Здесь на одном из диванчиков сидела Ирен с утренней газетой в руках. Издалека ее можно было бы принять за куклу, так сильно она обычно закручивала свои светло-золотистые волосы в кудряшки. И под свой цвет волос она сегодня надела изумрудное пышное платье. Рядом на столике уже стояла пустая чашка. У меня она чувствовала себя, как дома, поэтому ее туфельки валялись рядом с диваном, а сама она сидела, поджав ноги под широкую юбку платья и читая газету, которую принесла. Ей было двадцать два, младше меня всего на год, а вот ветра в голове - хоть отбавляй. Но отчасти этим она мне и нравилась: человек она может и легкомысленный, зато бесхитростный.
Я кое-как изобразила на лице подобие улыбки и спустилась к ней:
- Ирен!
- Мэл! - она отложила газету и опустила обтянутые чулочками ноги в туфельки. - Доброе утро. И убери с лица это выражение. Я с таким стряпню мамули пробовала, есть это было невозможно, но и расстраивать ее не хотелось. Вот и кривила такую же улыбку. Хорошо ещё, что она быстро забыла это свое увлечение и отдала готовку обратно в руки хьети.
Я в самом деле убрала улыбку с лица, подходя к ней. Поговорить дальше нам не дали. К нам быстрым шагом подскочила Агата. Она занималась управлением всеми моими хьети, хотя и сама была таковой. Ее кожа была черна, как уголь, а масса тела превосходила мою примерно вдвое или даже больше. Женщине было уже за пятьдесят, и она даже была обучена читать, писать и считать, что для хьети обычно обществом не одобряется, но за домом и прочими хьети она следила исправно.
- Госпожа, завтрак уже готов для вас обеих. Не желаете ли пройти за стол?
- Желаем, - ответила за меня Ирен.
Агата поклонилась и указала рукой на проход в трапезную:
- Сию секунду все принесем.
Любой раб должен слушаться всех господ, отдавая предпочтение своему хозяину. Ну, а поскольку я не возразила, она посчитала это согласием.
Ирен прихватила газету, и мы отправились к столу молча. Идти было прилично, и уже через несколько шагов она не выдержала. Сочувственно посмотрев на меня, она спросила:
- Во сколько назначен суд?
- После обеда, - я вздохнула, пребывая в своих мыслях.
- Я тут подумала, - продолжила она, уже садясь за стол, - что, быть может, ты не будешь против, если я поеду с тобой? Это же вроде не запрещено, да? Я посижу там тихонько в зале суда, буду болеть за тебя. А то ты одна со всем этим осталась так невовремя. Отец твой уехал по делам, муж умер, а тут еще этот суд. Ну, вот хотя бы я с тобой побуду.
Я наконец искренне улыбнулась. Конечно же мне была приятна ее забота.
- Конечно, Ирен. Едем со мной, я буду очень рада.
К нам ворвались сразу двое хьети с Агатой во главе. Оба - симпатичные смуглокожие мужчины примерно нашего с Ирен возраста. Тело у них было приятно накачанным, и знала я это, так как за время жизни в доме я успела много раз застать их в одних штанах с обнаженным торсом. Но сейчас приятное зрелище было скрыто под атласными и бархатными одеждами, какие носят хьети у богатых господ. Они оба несли подносы с нашей едой.
- Крепче держи, руки дырявые, - сопровождала их зычным голосом Агата. - Этот костюм на тебе дороже, чем ты. Ещё раз прольешь на него сок - заставлю голым еду госпожам подавать!