Со стороны много показаться, что она сердится, но нет, это была ее обычная манера речи. Максимум, что они от нее могли получить, так это легкий подзатыльник. Рейк, один из несущих еду хьети, усмехнулся:
- Мне кажется, обе госпожи были бы только "за" посмотреть на такое зрелище.
За это он свой подзатыльник таки огреб. Ему, впрочем, не впервой. Иногда мне кажется, он вообще забывает свое место в доме. Или просто откровенно нагло пользуется моими крайне лояльными по отношению к рабам правилами.
Ирен в ответ на его фразу лишь заулыбалась, но ответила мне, пристально его разглядывая:
- Зря ты их не порешь. На его порку я бы посмотрела.
- Возможно, однажды, - я пожала плечами, я хандрила, и желания вдаваться в рассуждения на эту тему не было.
Эх, а вот сон был хорош. И мужчина там был очень даже симпатичный. Жаль, что сейчас я его лица вспомнить не могу, но на то он и сон.
Хьети начали раскладывать перед нами еду и столовые приборы, а Ирен продолжила разговор:
- Я… эм… все думала, предлагать или нет… Знаю, ты гордая, но если вдруг у тебя отберут все имущество, и ты не хочешь возвращаться в дом отца, то можешь пожить у нас.
- О… - если меня не упекут за решетку, конечно. - А твой муж?
- С мужем я как-нибудь договорюсь, - она отмахнулась. - Он будет только рад меня чем-нибудь занять, у него там какие-то проблемы на его заводе, а дома его встречаю я. Как он говорит, я ему отдыхать не даю.
Я замолчала, обдумывая, и хьети нашел момент, чтобы вклиниться:
- Вам вина или сока, госпожа? - мягко спросил Аредо, второй из мужчин.
Он всегда был тихим и спокойным, и общался всегда очень мягко.
- Вина, - кивнула я ему.
- И мне вина, - сразу добавила Ирен стоящему рядом с ней Рейку.
Поглядывая на нее хитрющим взглядом, он наливал ей вино, пока она стреляла в него глазками. Устроили мне тут поле боя взглядов. Впрочем, это меня немного отвлекает от мыслей о суде.
- Агата, распорядись о карете к полудню, поеду в суд пораньше, вдруг у адвоката есть для меня хорошие новости. И за Виком, охранником моим, кого-нибудь отправь. Пусть сообщат ему, что я выезжаю раньше.
- Конечно, госпожа. Будем надеяться, все обойдется, - искренне сказала она.
Она была умной женщиной и прекрасно понимала, чем всем хьети в этом доме грозит смена хозяев. Все рабы - вещи, и только долговые рабы, румэ, имели хотя бы немного прав хотя бы потому, что их рабство временное. И это даже несмотря на то, что многие из них, попав в долговое рабство, так никогда больше оттуда не выбирались до конца жизни. Ни одного румэ у меня в доме нет, только хьети, и я им даже грамоте учиться разрешаю, особенно тем, кто поумнее и понимает, почему это важно для таких, как они. Агата - прекрасный тому пример.
Ближайший час, чтобы не известись в ожидании суда, я заняла общением с Ирен. Обсудили последние новости из газеты, хотя обсуждением это назвать можно было с трудом, поскольку говорила в основном она, у меня не было настроения. Но вот настало и время отправляться, о чем напомнила подоспевшая Агата:
- Господин Ашгатт прибыл и уже ожидает у кареты, можно отправляться, госпожа.
Викеволь Ашгатт, или, как я просто его зову, Вик, это мой телохранитель. Когда-то я ему очень помогла, спася от долгового рабства, с тех пор доверяю ему свою жизнь и плачу деньги за работу.
- Спасибо, Агата, - поблагодарила я и поднялась с дивана.
Ирен вскочила вместе со мной:
- Не волнуйся! Что бы ни случилось, у тебя есть я и твой отец!
- Да, ты права, - улыбнулась я и отправилась к выходу.
Однако проходя мимо Агаты, не выдержала и обняла ее:
- Если все будет совсем плохо, я попрошу у отца денег и постараюсь выкупить вас, скольких смогу, - пообещала я ей.
Женщина, не ожидавшая такого, все же растрогалась и тоже обняла меня:
- Ну, вы там это, не переживайте, госпожа, если что. Так-то. Я верю, что хорошим людям везет. Не тем, кто истязает себя, как ваша религия и этот ваш бог Флагий говорит, а вот в душе хорошим. Мои родители в великую Карму верили, вот. И я верю.
Я кивнула ей и отправилась на выход, не будучи даже уверенной, что вернусь сюда все еще хозяйкой, а не гостьей. Чтобы не расстраивать меня еще сильнее, Ирен ничего не сказала на мое общение с хьети, но судя по выражению лица, тоже растрогалась.
Когда мы подошли к карете, рядом стояло двое: Вик и кучер. Кучером был хьети в возрасте, смуглый мужчина по имени Регго. Он сидел на корточках у колеса и задумчиво по нему постукивал и осматривал. Вик стоял, привалившись к карете, как и его ружье рядом, и смотрел вдоль дороги, ведущей из-за нашей ограды наружу, на общую улицу города. Улица была чиста и почти не занята лошадьми, поскольку жили мы в богатом районе, и здесь на крупных пространствах стояли редкие особняки вроде моего.