- Здесь выбора нет. Мужчины всегда носят синие, женщины - красные.
Я взяла маску и покрутила в руках:
- Разве мы не должны скрывать, кто мы?
- Мы должны скрывать личность, а вот пол обязаны демонстрировать. Чтобы все окружающие понимали, с кем имеют дело. Вряд ли ты бы хотела случайно нарваться на женщину выбирая себе партнера на вечер, - усмехнулся он, а я смутилась, в самом деле, могла бы и догадаться. - Конечно, при желании ты можешь снять свою маску. Может, у тебя такие особые фантазии, в которых ты обнажаешь свою личность, но обычно это не принято, и уж тем более требовать этого никто не имеет права.
Он прошелся до балахонов и указал на них ладонью:
- А вот выбор цвета мантии - за тобой. Это пол, который ты предпочитаешь. Синий, красный, фиолетовый.
- Фиолетовый - это если я не определилась? - попыталась пошутить я.
- Это если тебе нравятся и те, и другие, - он заглянул мне в глаза. - Какой выбираешь?
Динтэ откровенно забавлялся моей реакцией и смущением.
- Ну… Давай синий.
- Ничего, это поправимо, - пошутил он в ответ, протягивая мне синий балахон и синюю ленточку.
- Очень смешно, - фыркнула я, все забрала и уставилась на ленту. - А это зачем?
- На шею повяжешь. Скажем так, мантия определяет твои предпочтения в выборе партнера. Но что если ты уже занята своим партнёром и сняла балахон? Как понять окружающим, какого пола человек к тебе может присоединиться?
- Присоединиться к чему? - я округлила глаза. - Там что, одна общая зала, в которой все занимаются друг с другом сексом совершенно без разбору?!
- Нет, конечно же нет, - засмеялся он. - Есть и отдельные закрытые комнаты.
- То есть если я нашла себе пару и больше никого не хочу, чтобы ко мне присоединялись, я иду туда?
- Просто сними ленту вовсе, - он все еще широко улыбался. - Это явный признак того, что тебе не нужен дополнительный партнёр. А теперь переодевайся, это всё носят на голое тело.
Повисла тишина, и Динтэ в ожидании уставился на меня.
- Что? - спросила я, стоя с набором одежды. - Отвернуться не хочешь?
- Ты такая… наивная и неискушенная. Это заставляет меня терять контроль рядом с тобой… - он улыбался, глядя, как я снова смущенно отвожу взгляд, и выдержав небольшую паузу, продолжил. - Ладно. Давай я объясню тебе главный закон этого места по-другому.
Он начал стаскивать с себя свой плащ, затем рубашку, штаны, сапоги. И я отвернулась, возмутившись:
- Ну, знаешь, это вообще верх неприличия.
- Верх неприличия ты еще увидишь, но не в этой комнате, - отозвался он. - Повернись.
Судя по звукам, он отбросил последний элемент своей одежды в сторону.
- Ни. За. Что, - твердо произнесла я. - Натягивай свой балахон и маску, тогда повернусь.
Следующие несколько секунд повисшей тишины оказались для меня такими напряжёнными, что я чуть было в самом деле не повернулась, чтобы проверить, где он там. Его ладони легли мне на плечи, а нос уткнулся в мои волосы на затылке, и Динтэ тихо спросил:
- Как твоя спина?
Тихо и интимно, но в то же время только его ладони меня обнимали, он не прижимался ко мне. То ли не хотел причинить боль спине, то ли боялся меня напугать.
- Спасибо. Она не болит.
- Я старался, - он помолчал немного, затем добавил. - Это эффект особого напитка омнистов, вина счастья. Они создали его на основе кокоса, постарались очистить, чтобы не вызывал привыкания. Жаль, получилось не идеально. Зато вот такой интересный обезболивающий эффект нашли. И ещё шрамов не останется, если не усердствовать с плетью. Гости обычно этот напиток пьют, чтобы расслабиться.
- И что же, все гости наркоманы?
- Нет, только те, кто злоупотреблял. И вообще-то я не должен был отвечать на последний вопрос честно, так что молчи об этом, не подставляй меня.
И опять повисла давящая тишина.
- Оденься, - попросила я снова.
Его губы опустились мне на шею, куда он тихо проговорил:
- Я буду целовать тебя и возбуждать, пока ты не повернешься. Считай это шантажом.
Стоило мне хотя бы немного это представить, как смущение опять затопило меня, грозясь залить лицо краской.
- Ладно, ты меня переиграл, - сдалась я и повернулась, прижимая к себе выданные им балахон и маску, словно защиту.
Динтэ отступил на шаг от меня назад. Он стоял совершенно обнаженный. Красивое мускулистое тело, но вот кожа еле заметно была испещрена множеством мелких шрамов. Ну конечно, настоящий лаудин. Лаудином может стать лишь мальчик, выросший под строгим надзором церкви. Ну, и ритуалы подготовки у них соответствующие. Я уставилась на его грудь, разглядывая шрамики, а он произнес: