Мы немного помолчали после этого, и он добавил.
- Знаешь, я тут думал на днях, что встречаться с тобой раз в полгода на собрании омнистов - это слишком долго. Может, найдем способ встречаться чаще?
- В каком смысле? - я удивилась, не вполне понимая, что конкретно он имеет в виду. - Ты на что намекаешь?
- Гм. Я вроде бы почти прямо говорю, - ещё шире улыбнулся он. - У тебя сейчас мужа нет, а я - отличный любовник. Думаю, ты это уже могла заметить ещё при первой нашей встрече.
Он посмотрел на меня так пронзительно, что я смутилась, а вспомнив подробности нашей первой встречи, и вовсе покраснела и отвела взгляд. В ответ на это он негромко засмеялся:
- Ты очень мило смущаешься.
- Так ты все это наговорил, только чтобы смутить меня?! - вспыхнула я.
- Нет, я сказал ровно то, что имел в виду. Я бы хотел встречаться с тобой чаще, чем один раз в случайность. И если у тебя будет настроение, мы могли бы ещё и прекрасно проводить при этом время.
Я замолчала. Его откровенность и прямота выбивали меня из колеи, и сейчас я просто не знала, что ему ответить. Он тоже недолго помолчал, давая мне время, а не дождавшись ответа, истолковал мое молчание по-своему. Динтэ сел ровнее, опустив локти на стол, и развел ладони в стороны.
- Я знаю, о чем ты думаешь. Нет, я не набиваюсь тебе в мужья. Да и нельзя мне, я ведь лаудин. И конечно же я не предлагаю демонстрировать наши отношения, наоборот.
- Эм, нет, - поспешила разубедить его я. - Я ничего такого не подумала.
Но видимо, я была недостаточно убедительна, потому что он продолжил.
- Мелисса, не волнуйся, я прекрасно знаю свое место. Ты - из знати, я - лаудин. Вместе у нас никакого будущего, но ты нравишься мне, и судя по моим наблюдениям, я тебе тоже. Максимум, что мне светит, это быть твоей игрушкой. Но знаешь, что? Я готов быть твоей игрушкой. Даже не так. Я хочу быть ею! Понимаешь меня?
Я все ещё молчала, но теперь моя ошарашенность касалась совершенно другого. Он, конечно, прав, быть вместе открыто у нас не получится, но предлагать себя на роль любовника-игрушки!
С другой стороны, он мне и вправду симпатичен. Раньше я в этом смысле о нем серьезно не задумывалась, а сейчас с интересом посмотрела ему в глаза несколько секунд, а затем перевела взгляд на его лицо, внимательно разглядывая, будто вижу в первый раз. А он красив в своей обтягивающей лаудинской одежде. Обычно она на лаудинах плохо смотрится, но теперь я вижу, что дело не в одежде, а в них. Он - широкоплечий и мускулистый. Конечно, немного уступает в этом Викеволю, но все-таки. Обтягивающий плащ-камзол только подчеркивает его фигуру, а вот эта одна расстегнутая пуговичка, приоткрывающая кусочек груди, и вовсе добавляет его образу невероятной привлекательности и сексуальности. Да что там, ему даже щетина идёт. А ещё взгляд такой пронзительный и внимательный, что хочется смотреть в ответ и не отворачиваться.
Внезапно я поймала себя на том, что никогда так же внимательно не рассматривала ни Кая, ни Ориона. Эта мысль просто никогда не приходит мне в голову рядом с ними. Они такие нечеткие в моем сознании. Я не могу воспроизвести в памяти детали их лиц или даже одежд, и это немного удручает.
- О, мне уже нравится этот оценивающий взгляд, - усмехнулся Динтэ, заметив, как я рассматривала его. - Я могу считать это за положительный ответ?
- Ты мне, разумеется, нравишься, Динтэ, но… у меня уже есть мужчина.
И это Кай. Хотя Орион тоже не выходит из моей головы.
Динтэ снова откинулся на спинку кресла:
- Если, говоря про мужчину, ты беспокоишься за мою ревность, то не стоит. Мне все равно, есть ли у тебя ещё кто-то.
- Зато ему, наверняка, не все равно! - возмутилась я.
Я сказала это с уверенностью, а потом снова задумалась. Как-то не дошли у меня руки уточнить у Кая, что именно он имел в виду, когда предлагал мне развлечься на собрании омнистов.
- А ты заметила, что впервые назвала меня по имени? Я считаю, это успех.
Я уставилась на него с негодованием во взгляде, и он опять широко улыбнулся:
- Ты слишком серьезна. Относись к жизни проще. Удовольствие можно получать практически от всего, уж в этом можешь мне поверить. Я по долгу службы часто встречаю людей, которые за все себя винят и ругают. И тратя свое время на эти переживания, они забывают жить.
- Но нельзя же быть совсем несерьёзным, - возразила я, и мне сразу вспомнился Орион, вот уж кому точно на все наплевать. - Легкомысленность до добра не доводит.
- И все же жизнь одна. Подумай об этом, - он поднялся с кресла и отправился к выходу. - Пойду попрошу чаю. Как насчёт тебя?