Он запнулся и сглотнул, а после продолжил, но уже тише:
- Так глупо… - он снова сглотнул. - Глупее ничего и быть не могло…
Он снова помолчал, глядя на меня. Он не мешал мне дышать, хотя его крепкая хватка все ещё сдавливала мне шею. Я дышала неровно, нервно вцепившись в покрывало на кровати. Мне очень хотелось объяснить ему, что я ничего такого не замышляла, но вряд ли он сейчас мне поверит. Я бы на него места не поверила.
Он молчал около минуты, прежде чем продолжить. Динтэ, не отрывая взгляда от моих глаз, склонился ко мне к самому лицу и заговорил уже совсем тихо с нотками просьбы в голосе:
- Подари мне одну минуту. Ту, в которую я все ещё буду верить, что все твои слова мне и чувства, что ты показывала, правдивы. Подари мне минуту этой прекрасной лжи.
И внезапно, не дожидаясь ответа, он прикрыл глаза и нашел мои губы своими. Поцелуй оказался таким неожиданным, что я не сразу ответила ему на него, но он был настойчив. И через несколько секунд мы уже вовсю целовались. Я с некоторой опаской подняла руки и запустила их ему в волосы, ласково пропуская его мягкие пряди сквозь пальцы. Но мои опасения были напрасны, он не был против. Динтэ целовался жадно, как человек, уверенный, что этот поцелуй - его последний. И равномерный стук колес поезда совершенно не вязался с той скоростью, с какой сердце стучало у меня в груди. Поцелуй стал казаться вечным, но и он закончился. Динтэ оторвался от моих губ и пристально посмотрел мне в глаза. Я посчитала, что сейчас он сможет меня услышать, сможет поверить мне, и начала:
- Я не…
Я хотела многое сказать и начать с того, что ничего я не планировала и не подстраивала, но он не стал меня слушать. Его взгляд стал отрешенным, и я сама прервалась, не став продолжать фразу. Он отпустил меня и выпрямился, бросил маску мне на живот и развернулся к выходу.
- Динтэ, - садясь на кровати и откладывая маску, я позвала его, хотя мне было очень не по себе от его нового взгляда.
Но он никак не отреагировал, просто вышел из купе, оставив меня одну. Я посмотрела на закрытую дверь ещё несколько секунд, а потом упала обратно на кровать и закрыла глаза сгибом локтя. Какой кошмар. И кто бы мог подумать, что он - белый? Да мне такое даже в голову не приходило…
Минуточку, если он белый, то это значит, что не зная того, мы с ним бились за омнистов. То есть Орион собирался и их к рукам прибрать, не только флагеллантов. И у него получалось, ведь у Динтэ уже серебряные одежды, а у меня пока нет. Ох, как все для Кая было плохо, оказывается. И вправду, легкомысленность Ориона - всего лишь иллюзия. Радует то, что если текущий план Кая удастся, я обойду Динтэ среди омнистов, ну или, как минимум, сравняюсь.
Надо будет сообщить обо всем этом Каю, когда увижу его. Я начинаю понемногу понимать, что такое эти их игры. И ведутся они иногда даже без, скажем так, официального объявления, и пример тому - наша битва с Динтэ за омнистов. И теперь мне стало лучше понятна фраза Ориона про то, что ему не нужны избранные, которые не могут действовать самостоятельно.
Хм, интересно, а Динтэ уже избранный? А какой у него дар? Сразу столько вопросов! Но он теперь враг, так что придется это вопросы оставить при себе. Вот только… после того, как вел себя Орион, я не ощущаю его и всех его белых врагами. Впрочем, его люди не он, так что надо избавляться от этого ощущения. Ведь они и сам сказал, что играют не боги, играют их люди.
Я спрятала маску обратно в свои вещи и вернулась к столику, на котором до сих пор остался чай Динтэ. Читать книжечку, которую я рассчитывала почитать в дороге, все желание отпало. Так что я уставилась в окно на лес и зелень.
Динтэ не возвращался очень долго, прошло несколько часов, и его чемодан сиротливо стоял у его кровати. Местные хьети убрали его остывший чай, накормили меня обедом, а его все не было. Похоже, до конца пути я его так и не увижу.
Однако когда до конца пути оставалось около двух часов, кое-что случилось. Примерно раз в два-три часа поезд делал остановки, чтобы люди могли размяться и прогуляться. У меня не было желания выходить, да и потом, там был риск встречи с Динтэ, чего мне тоже не хотелось. Так что, как и обычно, сейчас я оставалась у себя, наблюдая из окна перрон и людей. Вокзал этого городка, как и сам городок, не были большими, но главное, это последняя остановка перед прибытием в пункт назначения. После того, как поезд тронется, останется два часа, и я буду на месте.
Внезапно, пока поезд пытался окончательно остановиться, к нему ко всем его дверям подошли полицейские, и к моменту остановки они находились у каждой двери поезда. Но главное, с группой из ещё четырех полицейских внутрь первого пассажирского вагона вошел священник.