- Ну не то чтобы... - пожал плечами Емеля.
- Совсем ты размяк, Морозов, - удручённо вздохнула я. – Это же ни в какие ворота! Невеста моего брата, твоя бывшая любовница, которая меня чуть медведю не скормила.
- А вот тут попрошу, - возмутилась Аня, наконец, отмерев и подав голос, - я тебя от него спасла!
- Ага, спасительница, - фыркнула я, сложив руки на груди.
- Алёныч, ну чего ты? Ты, когда до Емельяна, парней приводила, я хоть раз тебе слово сказал? – встрял Федька, переминаясь с ноги на ногу на пороге и притягивая к себе Аню.
- Что? Это-то тут при чём? – взвилась я ещё больше. – Там парней-то было, раз-два и обчёлся. А эта! – я ткнула пальцем в Аню, словно она прокажённая и принесла чуму в наш дом. – Ей лет-то сколько?
- Алёныч, прекращай, - повысил голос Фёдор, задвигая Аню за себя. – Какая разница, сколько кому лет. Вон Емельян Константинович твой, тоже не юнец, но ты за него замуж вышла и ре…
- Федя! – вскричала я, чтобы брат уже заткнулся.
- Так, - раздался голос мужа позади, - а чего это мы недоговариваем?
- Ничего, - отрезала я, зыркая на предателя брата.
- Ой, да чё непонятного, - влезла Аня, отряхивая мех своей шубы, от несуществующего снега, - третий сын у тебя скоро будет, Емеля. Или дочь.
Я уставилась на эту сволочь, желая испепелить её взглядом, за то, что испортила мне весь сюрприз для Емели.
- И вот на ней ты собрался жениться! – всхлипнула я, чувствуя, как обида захватывает меня полностью, и я готова разреветься при всех.
- Ань, ну чё ты, - забормотал Федька, - я же тебе по секрету…
- Алёнушка, - Емеля развернул меня к себе и пытливо заглянул в глаза. – Это правда?
Я шмыгнула носом и разревелась.
- Правда, - выдала, размазывая чёрные от туши слёзы по щекам, - четыре недели уже-е-е…
- А чего ревёшь? – улыбнулся Емеля, прижимая меня к себе, - это же здорово! Правда, пацаны?
Мальчишки закивали, задакали, но меня это не утешило.
- Я хотела тебе сюрпри-и-из сделать, - еле, как выговорила, шмыгая носом, - а эта!
Метнула на Аню ненавидящий взгляд.
- Господи, детский сад, - выдохнула она, раздражённо обмахиваясь ладошкой.
- Ань, - укоризненно шикнул на неё Федя. – Алёныч, ну чё ты? – посмотрел на меня. - Емельян же рад. Гриня с Никитосом рады. Мы с Анечкой рады. Это же классно! Ура!
Но никто его не поддержал.
Аня так и стояла, надменно прожигая всех взглядом.
Емеля старался меня успокоить.
Мальчишки растерянно крутились у стола.
А я почему-то чувствовала себя самой несчастной, и сама не понимала почему.
- Так, - вздохнул Емеля, - проходите, раз пришли. На кухне всё приготовлено, поэтому помогите пацанам на стол накрыть, а мы сейчас успокоимся и придём.
И подхватив меня на руки, понёс из гостиной.
- Алёнушка моя, ну чего ты разошлась? - нёс и ласково приговаривал.
- Я так хотела тебе сюрприз сделать, - жаловалась я, вжимаясь в него, обняв за шею. – Так хотела, только тебе одному, самому первому… В день влюблённых.
- Ну, Федьке-то ты первей меня сказала, - усмехнулся Емеля, и, зайдя в комнату, уселся со мной на кровать, прижал, баюкая словно ребёнка.
- Да потому что он увидел меня у консультации, и предположил сразу, что я беременна, а я не смога соврать, - снова насупилась я. – А он этой…
- Алёнушка, милая, даже несмотря на то что, по-твоему, сюрприз не удался, это не умоляет того, что я очень рад нашему малышу, - Емеля погладил меня по спине, отстраняя от себя, заглядывая в лицо, и когда я выдала слабую улыбку, чмокнул в мокрые губы.
- А теперь давай успокаивайся. Нечего реветь. Всё и вправду замечательно. Ты самая замечательная у меня. И я очень тебя люблю.
Я постаралась сделать, как сказал Емеля, но он так меня растрогал своими признаниями, что я снова разревелась.
Емеля вздохнул и стоически принялся заново успокаивать.
- Ну что, пойдём Аньку в семью принимать? – спросил он, когда я окончательно успокоилась.
- Я уж её приму. Так, приму, - раздухарилась я, соскакивая с коленей мужа, но Емеля поймал, меня на излёте и дёрнул к себе, так что я обратно села к нему.