- Знаете, сколько раз Фёдор порывался вам рассказать о нас? – вдруг встрепенулась Анька. – Сто раз.
Она отодвинула от себя тарелку и посмотрела на него.
- Только я его останавливала, знала, что вы не поймёте…
- Да что здесь понимать? - вклинилась Алёна. – Это же бред. Сперва ты была с Емелей, а потом к брату моему перекинулась!
- Алёныч, прекращай! – Федька попытался притянуть к себе Аню, но она не далась.
- А в чём бред-то? Что твоего брата полюбить нельзя?
- Его-то как раз можно, а вот тебя…
- Алёна, - уже я решил притормозить жену, ведь наговорит сейчас лишнего, а потом жалеть будет.
- А что Алёна? Да простят меня мальчишки. Но кто ты, Ань, брошенная любовница…
- А ты кто? – нисколько не обиделась Анька, насмешливо задрав бровь и поправив глубокий вырез на груди платья.
Я и забыл, какая она непрошибаемая.
– Брошенная любовница, - повторила она за Алёнушкой. – На себя посмотри. Если бы тебя Емеля на трассе не подобрал, ты бы так и окочурилась в своей машине. А если бы я тебя от медведицы не спасла, она тебя порвала. Явилась ниоткуда на всё готовое, и чужого мужика увела, а теперь права качает.
- Так, может, ты его вернуть захотела? – воскликнула Алёнушка, словно обличая правду.
- Так, Алён, чёт уже не смешно, - я попытался привлечь её к себе, чтобы хоть немного придержать порывы своей жены, но она не далась.
- Нет, пусть ответит, - дёрнулась она.
- Да нужны вы мне, - спокойно выдала Анька. – Хоть сто лет вас не видеть. Я здесь ради Фёдора. Я люблю его, и летом мы женимся, независимо от того, одобряете вы или нет.
Она притянула Федьку резко к себе и демонстративно поцеловала.
Тот вроде как посопротивлялся, но вскоре сдался.
- Так, Гриня, бери Никитку, дуйте в приставку резаться. Ни фига не семейный ужин, - скомандовал я, замечая, как сыновья с интересом уставились на демонстрацию пылкой страсти парочки напротив.
Пацаны тяжко вздохнули и, стащив со стола по куску пирога, вышли из гостиной.
- Заканчивайте, - рявкнул я на разошедшихся влюблённых.
Мне-то было по фигу честно, но боюсь, Алёнка уж слишком близко к сердцу это принимает, тем более сейчас.
Парочка разлепилась, Федька довольно выдохнул, Анька надменно окинула нас взглядом.
- Я одного не пойму, как? Как вы сошлись? И когда? – не унималась Алёнушка.
- Алёныч, да всё просто, - хмыкнул Фёдор, теперь он разлил водку по рюмкам, и, подняв свою, протянул к моей, чокнулся и выпил одним глотком, закусил. – Год назад, когда я от вас домой рванул, встретил Анечку, и всё, как завертелось.
- Ага, - хмыкнула Анька, подцепив веточку укропа и зажевав её. – Ничего не завертелось. Я послала тебя подальше.
- Только я не ушёл, - просиял Федька, обнимая Аньку.
- Вы можете без вот этого, - вспылила Алёнушка, соскочив из-за стола. – Всем спасибо за праздник, тоже мне день влюблённых. С меня хватит.
Она звезданула из гостиной, так быстро, что я не успел её удержать.
Да, может, и не стоит, пусть остынет.
4.
- Можно?
На пороге комнаты стоит Аня.
Я даже толком ещё отойти не успела, уже припёрлась.
Какая-то вся вычурная. Опять откровенное платье на сочной фигуре. Облегающее, открытое. Длинные, тёмные волосы, собраны в хвост, делая её образ ещё хищнее.
Яркий макияж.
Мне не нравится в ней ничего.
Вся она, большое противопоставление мне. Но больше всего меня задевает, что она когда-то была близка Емельяну, а теперь ещё и за Федьку принялась.
- Скажи честно, ты решила мне отомстить вот таким способом?
Она прошла, видимо, рассудив, если я не гоню её в шею, то это приглашение.
- Интересно, как ты это себе представляешь? – усмехнулась она.
- Ну, ты же сказал, что я явилась на всё готовое, увела у тебя мужика…
- А что не так? – она задрала ярко очерченную бровь. – Поправь меня, где я ошиблась.
- Да я знать не знала, что всё так произойдёт. Что я встречу Емелю, что полюблю его, что мы поженимся…
- Прикинь, та же фигня, - усмехнулась она, с интересом рассматривая нашу комнату.