Девушка стола за моей спиной и была готова наброситься на любого, кто подойдет к нам.
Мы стояли лицо в лицо с вооруженным бандитом и решали, чья возьмет. Как человек стоит перед вставшей с надутым капюшоном коброй. Она раскачивается из стороны в сторону, готовая отразить нападение, и человек стоит, готовый либо напасть на нее, либо уклониться от нападения. И змея не знает результата схватки. Может ее просто растопчут сапогом или поймают, чтобы выдавить немного яда для производства антигюрзина. Кто-то первый должен отступить. Чаще всего отступает кобра, иногда отступает человек. Но отступает самый умный и уверенный в своих силах человек.
Я понял, что главарь не нападет. Он еще не убивал, и жажда убийства не сделала его беспощадным и циничным. Человеческого в нем оказалось больше. Я взял девушку под руку, и мы пошли дальше в сторону шумящей набережной, навстречу огням волшебного приморского городка. А сзади началась разборка главаря с шестерками.
— Тебя как зовут? — спросил я.
— Диана, — ответила она и предложила, — пойдем к нам чай пить.
Она жила вместе с мамой в коммунальной квартире и чувствовалось, что семья ее была не пролетарского происхождения.
— Мама, — сказала Диана, — это Василий, он учится в университете, изучает французский язык и интересуется французской литературой.
— Похвально, — сказала мама Дианы. — Вы собираетесь работать за границей?
— Почему за границей? — не понял я.
— Ну, — сказала женщина, — у нас здесь французский язык не нужен, да и французская литература тоже вообще-то не нужна. Если читать в подлиннике Карла Маркса, то тут нужен немецкий язык, а Эжен Потье давно переведен на русский язык. А в каком университете вы обучаетесь?
— В Московском, — ответил я.
— Кем собирается стать по окончании учебы? — последовал следующий вопрос.
— Вероятно, пойду по дипломатической линии, — ответил я. — Дипломаты сейчас нужны как воздух.
— Да-да, — вздохнула женщина, — после всех чисток дипломатов осталось мало, да и дипломатия сейчас другая.
— Мама, — остановила ее дочь, — давайте пить чай, чайник уже вскипел.
Мы попили чай, и я ушел домой. А наутро меня вызвали в местное НКВД.
— Какие у вас отношения с Кауфман Дианой Карловной? — начал допрос сержант госбезопасности с двумя капельками красной крови на рукавах гимнастерки.
— А кто это такая? — удивленно спросил я.
— Это та девушка, с которой вы вчера пили чай в ее доме, — сообщил мне сержант.
— Никаких отношений у меня нет, — четко ответил я. — Вчера я защитил ее от нападения хулиганов и проводил домой. Знаю, что она работает в библиотеке.
— Кто вы такой и почему отдыхаете в санатории НКВД? — спросили меня.
— Номер моей войсковой части указан в путевке в санаторий, — сказа я, — другой информации о месте своей службы разглашать я не могу.
НКВД очень нравилась секретность.
— Идите, мы все уточним, — сказали мне.
Когда я пришел сдавать книгу в библиотеку, там была другая библиотекарша.
— А где Диана? — спросил я.
— Ее арестовали вместе с мамашей, — шепотом сообщили мне. — Как немецких шпионов, а была такой активной комсомолкой.
— И вы больше не искали ее? — спросил я.
— Естественно, нет, — сказал Василий Василич, — такие поиски частенько заканчивались арестом как соучастника инкриминируемого разыскиваемому преступления. Ну, что по порции ухи и спать. Завтра зорьку не проспать.
— Василь Василич, — спросил я, — неужели тогда все было так плохо?
— Конечно, не было плохо, влюблялись и любили, работали и веселились, жили зажиточно и средненько, пока не становились помехой кому-то или что-то вдруг говорили не соответствующее генеральной линии партии, или подтерлись газеткой с изображением вождя, и все заслуги насмарку. Был человек и нет его. Есть человек — есть проблема. Нет человека — нет проблемы. Вот идет стадо баранов. Впереди идет бородатый козел. Смотришь, пастух выдернул одну овцу из стала и понес на убой. А бараны как шли, так идут. Им это до лампочки. Так и народ наш. Не меня — и слава Богу. Дыма без огня не бывает, арестовали, значит за дело. Расстреляли — тоже за дело. Вот у Молотова жена была по фамилии Жемчужина. Вела себя как первая леди в государстве. А ее взяли и арестовали, и муж ее, Молотов, голосовал за арест. Решение, понимаешь ли, коллегиальное было. Если ты баран, то это твое государство. Если ты человек, то и жить ты должен по-человечески. Тогда выживали классово-близкие. Бандит с большой дороги и генералиссимус были классово-близкими людьми, а вот профессора всякие, инженеры, ученые — это была категория классово-чуждых людей, которых постоянно нужно прореживать, чтобы они баранов не превратили в людей.